С. В. Kaпpaнов

«ИСЭ МОНОГАТАРИ ДЗУЙНО»: В СВЕТЕ ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Трансперсональная психология возникла в США в середине 1960-х гг. Ее основателями были С. Гроф (автор самого термина «трансперсональный»), А. Маслоу, Э. Сутич и др. [Drury, р. 51-52] В наше время трансперсональная психология бурно развивается, активно взаимодействуя с новыми направлениями в математике, фи­зике, нейрологии и других естественных науках [Гроф, с. 15-17, Налимов, с. 116-130]. Что же касается наук гуманитарных, то так наблюдается своеобразная диалектика: если основатели транспер­сональной психологии — психологи и психиатры — с самого начала проявляли повышенный интерес к мистическим учениям, особенно к восточным, как к материалу для разработки психотерапевтических методик, то позже религиоведы и культурологи стали обращаться к трансперсональным моделям в поисках новых подходов в иссле­довании духовной культуры. Наиболее перспективным транспер­сональный подход выглядит в востоковедении. Тут прежде всего следует назвать работы Е. А. Торчинова в области китаеведения и буддологии, а также А. Л. Вассоевича — в области египтологии и ас­сирологии. Особое значение имеет работа Е. А. Торчинова «Религии мира: опыт запредельного», в которой автор заложил основы новой религиеведческой парадигмы, используя модели С. Грофа. С точки зрения трансперсонального подхода большой инте­рес представляет «Исэ моногатари дзуйно:» (далее для кратко­сти «Дзуйно:») — эзотерический комментарий к классическому про­изведению японской литературы начала X в. «Исэ моногатари». Авторство комментария приписывается Аривара­но Сигэхару (? - ок. 910), однако современные исследователи относят его жизнь к XIV в., а вероятным автором называют Нидзё Тамэакира [Klein 1997] В Японии этот комментарий анализировали многие ученые, начиная с Итидзё Канэра (1402-1481) до нашего современника Ка­тагири Ёити. В западной науке впервые этот текст специально ис­следовала С. Кляйн. Она же опубликовала его перевод на английский язык [Klein 1997, 1998]. В наших предыдущих работах мы рассматривали «Дзуйно» преимущественно с историко-философской точки зрения [Капранов 2001, 2003, Kapranov 2003]. Однако содер­жание этого памятника отнюдь не исчерпывается философскими идеями. Он представляет эзотерическое учение, которое содержит все уровни структурного полиморфизма [Рудой, Островская 1987]: доктринальный, психотехнический и логико-дискурсивный (именно к последнему относятся собственно философские воззрения). Для раскрытия психотехнического аспекта содержания «Дзуйно» Наиболее подходит, на наш взгляд, трансперсональный анализ.

 

Мы пользовались текстом «Дзуйнё» версии Хаясидзаки, опуб­ликованным Катагири Ёити [Ise monogatari zuino 1969], а также английским переводом С. Кляйн [Klein 1998], которая использовала другие версии (Кария, Миядзаки и Тэссинсай). Далее в тексте ссылки на издание Катагири содержат номер страницы и букву «а», если цитируется место из верхней половины страницы, и «б», если из нижней.

Рассматриваемый нами текст с религиозно-философской точки зрения является памятником синто-буддийского синкретизма [Капранов 2003]. Согласно классификации религий Е. А. Торчинова, ос­нованной на трансперсональном подходе [Торчинов, с. 42-48], синто (шаманские корни которого хорошо известны) относится к архаическим религиям, базирующимся на переживаниях перинатального типа. Буддизм же (в случае «Дзуйно:» речь идет о японском варианте ваджраяны) относится к религиям чистого опыта, в основе которых лежат собственно трансперсональные переживания.

 

Перинатальная тематика пристуствует уже в самом начале «Дзуйно» [447а]: «Если осведомиться о том, как мы, обретя людское тело, рождаемся на Акицусима1, о разделении Неба и Земли, появлении Солнца и Луны —то, прямо спустившись от Яшмового Владыки2, получаем образ (букв, «тень») от росы с отцовского копья, получаем форму в материнской [родильной] хижине у мо­ря, наконец, «разрывая тысячу лепестков», появляемся на свет». Особенно много внимания ей уделяется в разделе «Тихаябуру кам­иу кото» [4536-4556]. Дух (тамасий), пребывающий в зародыше отождествляется с божеством­ ками, а матка — с тысчелепестковым лотосом. Ребенок появляется на свет, «разрывая тысячу лепестков (ти­ха-ябуру) лотоса. Таков, согласно учению «Дзуйно:», скрытый смысл поэтического выражения «тихаябуру ками»3.             

 

Этот фрагмент удивительно напоминает рисунок, приведенный С. Грофом [Гроф, с. 252]. Он отражает переживание БПМ I (внут­риутробное состояние) и изображает младенца, сидящего в чаш­ке цветка лотоса. Комментируя рисунок, С. Гроф пишет: «Отож­дествление с плодом в период безмятежного внутриутробного су­ществования обладает, как правило, сильным божественным твор­чеством. Рисунок демонстрирует <...> интуитивное прозрение, связность эмбрионального блаженства и природы Будды» (там же Е. А. Торчинов, обратив внимание на сходство этого рисунка с об­разом Лао-цзы — Мудреца-младенца в даосизме, заметил по этому поводу, что «существует определенное подобие между переживани­ем безмятежного внутриутробного существования БПМ I и тран­сперсональным переживанием космического единства или слияние с мировым целым» [Торчинов, с. 165-167]. На эту же связь между пренатальным и сверхличностным состояниями сознания указыва­ет и символ тысячелепесткового лотоса, соответствующего в тан­трической традиции высшей чакре (сахасрара-чакра).       

 

Хотя перинатальные переживания описаны здесь в синтои­ских образах, такая тематика не чужда и буддизму школы син­гон. Буддийское учение, подробно рассматривающее период меж­ду смертью предыдущего тела и формированием последующего. С. Кляйн, пользуясь выражением Дж. Сэнфорда, называет «духов­ной эмбриологией» [Klein, р. 451-452].     

 

Перинатальная тематика «Дзуйно» ограничивается БПМ I. С БПМ IV связан образ трансформации сознания адепта в бога Сум­ёси Даймёдзин, имя которого истолковывается как «Великий Про­светленный Дух, которому хорошо жить [в этом мире]» [453а], ид избавления от греха [454а]. Интересно, что в тексте почти нет ма­териала, соответствующего БПМ II и III. О БПМ II напоминает угроза вечного блуждания в «злых мирах» (вароки сакай) Сёси­но Сито (Обители Рождений и Смертей) [447а] в случае незнания или неправильного понимания «тайны И-Сэ».

 

Характерной особенностью «Дзуйно:» является идея передачи кармической направленности на просветление во время полового акта [450а]. Эта идея объясняется не только метафизически (соеди­нение мужчины и женщины воспроизводит космическую гармонию мужского и женского начал — И-Сэ ваго), но и психотехнически: поскольку в любовном экстазе сознания партнеров сливаются во­едино, просветленность одного из них может передаться другому. Среди трансперсональных форм сексуальности, которые рассматривает С. Гроф, к «Дзуйно:» наиболее подходят три: божественное соединение, океанический секс и тантрический секс [Гроф, с. 162-170]. Слияние двух личностей в одну гиперличность детально рассмотрено В. В. Налимовым [Налимов, с. 198-202]. Такое слияние может происходить при тантрическом сексе, взаимном гипнозе и т.д.

 

Многие исследователи XX в. рассматривали «Дзуйно:» как курьез.

В свете трансперсональной психологии, однако, наиболее причудливые идеи этого текста обретают смысл, и становится ясно, что его создатели опирались на опыт, который их позднейшим крити­кам был недоступен.

 

Примечания

 

1 Поэтическое название Японии.

2 В других версиях — «из Небесной обители» (Такама-но сатпо).

3 «Тихаябуру» — труднопереводимый эпитет (макура-котоба). В переводе Н. И. Конрада — «потрясающе-стремительный» [Исэ, с. 146].

 

Литература

 

Вассоевич A. Л. Духовный мир народов классического Востока. СПб., 1998.

Гроф С. За пределами мозга. М., 1992.

Исэ моногатари. М., 1979.

Капранов С. В. Религийно-философська система «Иce моногатари дзуйно:» // Украинське религиезнавство. К., 2001. №18. С. 39-50.

Капранов С.В. Синто-буддийский синтез в эзотерической поэтике (на примере «Исэ моногатари дзуйно» // Труды VIII Международного симпозиума         Международного научного общества синто «Синто и японская культура». М., 2003. С. 116-122.

Налимов В. В. В поисках иных смыслов. М., 1993.

Налимов В. В. Спонтанность сознания. М., 1989.

Рудой В. И. Островская Е. П. О специфике историко-философского подхода к изучению индийских классических религиозно-философских систем //     Методологические проблемы изучения истории философии зарубежного Востока. М., 1987. С. 74-93.

Торчинов Е. А. Религии мира: Опыт запредельного: Психотехника и трансперсональные состояния. СПб., 1998.

Drury N. Psychologia transpersonalna: Ludzki potencial. Poznan, 1995.