О. Л. Артеменко

УЧЕНИЕ О «ВЗРАЩИВАНИИ ЖИЗНИ» (ЯНШЭНСЮЭ) И СТАНОВЛЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ «ЗДОРОВЬЯ» В ЯПОНИИ

«Здоровье» является одним из тех основополагающих понятий, которые отражают способность к нормальному функционированию как отдельного индивида, так и социума в целом. Япония в данном случае не является исключением. Более того, именно японская нация признана Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) мировым лидером по максимальной продолжительности жизни населения. Поэтому тем более интересной представляется задача реконструкции традиционных представлений о «здоровье» в японском обществе.

Исторически сложилось так, что идеология концепции «здоровья» в Японии была сформирована в тесной связи с одним из ведущих направлений китайской мысли — «учении о взращивании жизни» (ян-гиэнсюэ). Система яншэн изначально возникла в недрах китайского даосизма как совокупность методов даосской алхимии (дань), нацеленных на продление жизни и достижение «бессмертия»1. Она включала в себя дыхательно-медитативные и сексуальные практики, приемы работы с энергией-ци, искусство геомантии фэншуй, методы натурфилософской и народной (чжун и) медицины (траволечение, акупунктура, массаж и диетология). Со временем «учение о взращивании жизни» оформилось в виде самостоятельной дисциплины, проникшей во все сферы деятельности древних китайцев: искусство, медицину, военное дело, сельское хозяйство и др.

В средневековой Японии существовал достаточно большой корпус текстов (переводных или компилированных)2, основанных на ки-

515

тайских трактатах по медицине и даосских способах достижения «бессмертия». Весьма подробный исторический обзор японских работ по яншэнсюэ приведен в работе видного японского синолога Сакадэ Ёси-нобу3.

Точное время проникновения яншэнсюэ (яп. ё:дзё:кё:) в Японию установить сложно4, однако с наступлением эпохи Эдо (1604-1868) помимо системы, сложившейся на базе китайских трактатов, в Японии уже развивалась самобытная «теория вскармливания жизни» (ё:дзё:рон). Японские труды по даосской алхимии, в отличие от аналогичных им китайских трудов, составленных после династии Тан (618— 907), в гораздо меньшей степени уделяли внимание поиску различных «эликсиров бессмертия». Кроме того, теории ё:дзё:рон в Японии формировались под сильным влиянием неоконфуцианства, что и определило их специфику.

В 1713 г. увидел свет знаменитый трактат последователя учения Чжу Си, японского ученого Кайбара Эккэн (Экикэн) (1633-1714) «Ё:дзё:кун» («Наставления по взращиванию жизни») в восьми свитках, который широко цитируется и в настоящее время. Его содержание охватывает обзор теорий ё:дзё:, разделы о диете, усмирении «пяти чувств», методах лечения и предупреждения болезней, а также способах достижения долголетия. Усмирение «пяти чувств» в «Ё:дзё:кун» компенсируется развитием пяти основных добродетелей или «пяти постоянств»: человеколюбия, справедливости, благонравия, мудрости и правдивости. Также автор превозносит «три пользы» («меньше есть, меньше спать и иметь меньше желаний»), рекомендует всячески избегать мяса и практиковать самомассаж до.ин (кит. даоинъ).

В своих рассуждениях Кайбара Эккэн основывается на одной из базовых категорий китайской философии — концепции жизненной энергии ки (кит. ци). Взгляды автора на ки характеризуются монизмом, она предстает в «Ё:дзё:кун» как «созидательная жизненная сила», которую нужно бережно хранить и заставлять циркулировать по всему телу: «Тело человека посредством ки служит источником жизни и является хозяином [его] судьбы. Поэтому человек, надлежащим образом занимающийся пестованием жизни, всегда дорожит и [никогда] не теряет [своей] «изначальной ки» («Ё:дзё:кун», 2-й свиток, 44-й раздел).

516

Другая известная духовно-оздоровительная система эпохи Эдо была создана дзэнским патриархом школы Риндзай Хакуин Экаку (1686-1769), который в трактате «Ясэн канна» (1758) («Досужие беседы в вечерней лодке») изложил свою концепцию достижения «просветления» и сохранения здоровья, основанную на даосских методах «взращивания жизни». В интенсивных попытках достичь «просветления» Хакуин в молодые годы заболел «дзэнской болезнью», от которой его вылечил наставник Хакую, передавший ему даосскую технику «пилюли мягкого масла» (нансо:). Это методика стала частью авторской системы, включавшей также физические упражнения, массаж и медитативную технику «внутреннего взгляда» (найкан), «переводящую сознание» в область нижнего «киноварного поля» тандэнъ (кит. дантянь).

Последователем идей Кайбара Эккэн и Хакуин Экаку был известный врач конца эпохи Эдо Хирано Дзюсэй (Мотоёси) (ок. 1832-1835), автор трактатов «Ё:кисэцу» («Разъяснение [методов] пестования ки), «Ёхэйкэцу» («Секреты взращивания жизни») и «Бё:ка сути» («Необходимые знания о болезнях»). Последняя работа является не только практическим руководством по медицине, но и прекрасной иллюстрацией представлений о здоровье в Японии конца эпохи Эдо.

Все теории ё:дзё:рон в начальный период Эдо носили социально стратифицированный характер и распространялись в первую очередь среди аристократии и воинского сословия. Со временем они стали более массовыми и ориентированными на социальные классы горожан и крестьянства. Пик популярности теорий «вскармливания жизни» пришелся на годы Гэнроку эпохи Эдо (1688-1704), когда вслед за расцветом литературного творчества таких известных писателей, как Ихара Сайкаку и Тикамацу Мондзаэмон, многие крупные города (Эдо, Киото, Осака и др.) стали центрами распространения печатных изданий, посвященных теориям ё:дзё:рон. Авторами этих трудов были люди самых разных профессий и взглядов, которые на основе собственных оригинальных идей выдвигали различные постулаты. При всем разнообразии мнений для японских текстов ё:дзё:рон были характерны положения, затрагивавшие не только вопросы санитарно-гигиенического характера, но и этические и социально-экономические проблемы. Акцент заботы о личном здоровье был перенесен на заботу о

517

«здоровье» общества. Подобные тенденции окончательно укрепились к концу эпохи Эдо.

С началом буржуазных преобразований Мэйдзи Япония быстрыми темпами стала наращивать свое экономическое и социальное развитие. Не осталась в стороне и сфера здравоохранения и медицины. Следует отметить, что до 1868 г. под «медициной» в Японии понималась прежде всего традиционная китайская медицина, называемая «кокан игаку» («императорская китайская медицина») или «кампо:» (букв, «китайский метод»). Лечение методами кампо: основывалось на использовании настоев и отваров из трав, плодов, корней растений, размельченных животных органов и минеральных добавок, изготовленных по древнекитайским рецептам. Что касается европейской медицины, то японцы впервые познакомились с ней в 1590 г., встретившись с португальцами, а с 1639 г. и до окончания периода изоляции страны продолжили знакомство с помощью голландских медиков. В эпоху Эдо европейская медицина не имела практического значения прежде всего потому, что базировалась на совершенно отличной системе теоретических представлений о человеческом организме. Глобальная переориентация на методы западной науки началась в 1867 г., когда был взят курс на освоение основ западноевропейской медицины. Уже в 1872 г. был открыт первый медицинский отдел при Министерстве образования Японии.

Внедрение западной системы оценки состояния организма потребовало переосмысления всей парадигмы «здоровья». Если говорить о самом термине, то он был привнесен в японский лексикон в период 1850-1868 гг., когда в Японии формировалась база знаний западной медицины, прежде всего, анатомии и физиологии. Одними из первых, кто начал использовать релевантные западным стандартам термины «со:кэн» и «кэнко:» (здоровье) были представители «голландоведе-ния» (рангаку) японские врачи Такано Тёэй (1804-1850) и Огата Рёан (1810-1863).

До этого момента устоявшегося термина, обозначавшего общее состояние организма, в Японии не существовало. В эпоху Эдо употребляли слова «дзё:бу» (крепкий, сильный), «сукояка» (бодрый, здоровый) и др. К середине XIX в. в литературе одновременно использовались слова «кё:со:» (сильный, крепко сложенный), «со:кэн» (здоровье) и «сукояка». Однако все они оказались неадекватны западной медицинской терминологии, поскольку отражали субъективное состояние организма вне объективных критериев его оценки. Наиболее подходящим абстрактным термином, не имевшим побочных толкова-

ний и обозначавшим «здоровье» как состояние «тела, не подверженного болезни», стало слово «кэнко:». Как отмечает Китадзава Кадзу-тоси, «[понятие] «кэнко:» позволяло объективно судить [о здоровье], на основе [анализа] анатомической структуры тела, физиологических механизмов и других факторов, составляющих фундамент медицинской науки. Слово «кэнко.» имеет смысл «отсутствия неординарного состояния», как результата диагностики внутренних органов человеческого тела. Т. е. оно является термином, объединяющим все вместе, начиная от сердца, печени, почек и других внутренних органов, и заканчивая циркуляцией крови, состоянием сосудов, функцией дыхания, плотностью мышц, функцией пищеварения и т.д.»6.

Таким образом, к концу эпохи Эдо взгляды на человеческий организм сильно изменились. Если в основе мировоззрения «Ё:дзё:кун» лежала концепция человеческого тела как вместилища «истинной ки», которую необходимо беречь, то понятие «кэнко:» установило внешний критерий оценки состояния организма, что в корне противоположно самодостаточности концепции «ё.дзё:». Подобно тому, как в западной анатомии путем вскрытия и визуальной оценки всегда можно определить функциональное состояние внутренних органов, так и в новом термине «кэнко:» были зафиксированы аналогичные смысловые образы «фиксации, объемности и сепарации».

Новый подход к описанию человеческого организма повлек за собой определенные изменения в системе ценностей и отношений в японском социуме. Известный японский просветитель Ниси Аманэ в работе «Комментарии к «трем сокровищам» человеческого общества» («Дзинсэй сампо: сэцу», журнал «Мэйроку дзасси», 1875) писал: «В человеческом обществе существует три сокровища, это — здоровье, знания и богатство». Здесь «здоровье» понимается как результат реализации желаний отдельной личности. Поскольку каждый человек получает плоды своего труда в зависимости от степени прикладываемых усилий, то между людьми возникают различия. Но эти различия проявляются естественным образом и зависят от степени личного овладения «тремя сокровищами», поэтому последнее есть не эгоизм, а благо, приносящее общественную пользу. Следовательно, общественный интерес складывается из суммы многочисленных личных выгод, и по этой причине индивид обязан закалять свое тело, приобретать знания и накапливать богатство. «Болезнь» отдельной личности есть

519

зло для всего общества — таков императив, принятый в мэйдзийскую эпоху.

Новые понятия «здоровье» (кэнко:) и «гигиена» (эйсэй) формировались в общественном сознании японцев далеко не однозначным образом и на первых порах их роль была скорее дидактической. Например, в связи с частыми эпидемиями холеры, чумы и других инфекционных заболеваний, многие японские гигиенисты, оперируя новомодными терминами, просто нагнетали у населения чувство страха. Понятия «кэнко:» и «эйсэй» носили оттенок причастности к «цивилизации», чем и была обусловлена их популярность. Так, во введении к третьему тому популярного романа Канагаки Робун «Агура набэ»7 указанный автор писал: «За последнее время с развитием просвещения даже беднейшие обитатели городских улиц стали знать, что в мире есть говядина пораженная телячьей оспой, поэтому дошло до того, что простой народ стал заботиться о своем здоровье, выполняя предписания медицины, выбирая питание и зная, что можно дожить до ста лет». Со временем в Японии стали популярны непривычные ранее продукты, которые рекламировались как «полезные для здоровья». Например, пиво популяризировалось как напиток, полезный для желудка, говядина и молоко — как источники животного белка, а шоколад и карамель — как продукты с высокой питательной ценностью. Эта тенденция полностью сохранилась и в наши дни, и рекламный лозунг на упаковке карамели «На одной штучке [пробежишь] 300 м!» является весьма типичным примером.

В современной японском языке слово «ё.дзё:» не несет особой смысловой нагрузки. Так, о бодром человеке никто не скажет, что он «хорошо взращивает жизнь», скорее можно услышать, что «у него отменное здоровье». Поэтому с точки зрения исторического прогресса можно считать, что понятие «кэнко:» заняло достаточно прочные позиции. В свое время этому также способствовали внедрявшиеся в массовое сознание представления о «ё:дзё:» как пережитке прошлого и необходимости опоры на новые ценности (кэнко:) с целью скорейшего превращения в Японии в цивилизованное общество.

В реальности процесс смены представлений был весьма непростым и требовал перестройки сознания как всего японского социума,

520

так и отдельных его представителей. Характерным примером является знаменитый просветитель, философ и педагог Фукудзава Юкити (1834-1901), который существенно повлиял на выбор термина «кэнко:». Еще в 1860 г. в его известном англо-японском словаре слово «health» было переведено как «дух» (сэйсин). Но уже шестью годами позже в работе «О положении в странах Запада» им было использовано слово «кэнко:», а в самом известном его произведении «Развитие науки» (в 17-и тт.), в четвертом томе (1875) термин «кэнко:» был окончательно зафиксирован в качестве аналога понятия «здоровье». Сам же Фукудзава испытывал сильные колебания между выбором определений. Требование быть лидером эпохи заставляло обращаться к новой системе ценностей (кэнко:), а ощущения собственного организма лучше всего выражались понятием «сукояка», имевшим референты в старой системе (ё:дзё:). Этому способствовал и личный печальный опыт: серьезно заболев сыпным тифом и безуспешно перепробовав все западные способы лечения, Фукудзава был вынужден вернуться к простой сельской жизни своего детства (рубить дрова, ходить босиком и носить простую одежду из хлопка), т. е. заняться собственно методиками «взращивания жизни». В итоге он просто искусно разделил понятия «кэнко:» и «ё:дзё:», использовав первое как символ модернизации страны и национальных устремлений, а второе как показатель собственного физического состояния, аналог традиционного японского «сукояка». При этом понятие «взращивания жизни» по Фукудзава носит сугубо личный характер, что отличается от классических представлений о ё.дзё:.

Подобная исторически неоднозначная трактовка приводит к необходимости разделения понятия «ё:дзё:» на «традиционное» (период существования — 1603 — 1867 гг.), которое совпадает по характеристикам с оригинальными китайскими системами, и «реформированное» в духе Фукудзава Юкити (1868-1930-е гг.), несущее в себе элементы субъективного опыта и идеи социального дарвинизма8. Концепции традиционного и реформированного «ё:дзё:» эпохи Мэйдзи некоторое время существовали параллельно. Из наиболее популярных авторских систем оздоровления этого периода, имеющих выраженные черты «традиционного ё.дзё:», можно назвать метод «тихого сидения» Окада Такэхико, дыхание «полем киновари» Мураки Хиромаса, «су-

8На своей исторической родине в Китае изначально единое учение, яншэнсюэ также разделилось на медицину (чжун и), гимнастику цигун («работа с ци») и нэйгун («внутренняя работа»).

521

хое купание» Исихара Ясухидэ и «внутреннее созерцание» Монта Сэйма. Каждая из этих методик базировалась на древней традиции яншэн и практиковалась вместе с традиционными китайскими методами акупунктуры и прижигания.

Развитие просвещения в Японии привело к росту популярности слова «кэнко:», которое стало общеупотребительным примерно с 13-го года Мэйдзи (1880). До этого момента в литературе царил «терминологический хаос», когда термины «кэнко:» и «ё:дзё:» заменяли друг друга без всякой системы, поэтому изначальный смысл этих понятий начал размываться. Антагонизм двух эпох отразился и в самой культуре тела. Так, если в эпоху Эдо физические упражнения были для японцев аналогом понятия «труд», то с приходом реформ Мэйдзи «физкультура» стала активно использоваться просто в качестве физической разминки тела безотносительно к ее общественной пользе. Приоритеты, характерные для каждого из подходов хорошо иллюстрируются следующей таблицей9:

Системы сохранения здоровья

«Искусство взращивания жизни» (ё:дзё:дзюцу)

«Оздоровительные методики» (кэнко:хо:)

Объект

Привилегированные сословия

Широкие народные массы

Форма реализации

Труд и повседневная деятельность

Физические упражнения

Цель

Сохранение «ки»

Развитие

Критерий оценки

Конфуцианская мораль

Законы физиологии

Особенности

Качество движений

Количество движений

Оценка эффективности для организма

По внешним параметрам

По внутренним параметрам

Парадоксально, но с приходом эры Тайсё: (1912-1926) наступил бум так называемых «оздоровительных методик» (кэнко.хо:) и термин «кэнко:» снова изменил свои смысловые ориентиры. Непосредственно под оздоровительными методиками в современной Японии понимают прежде всего медицинские рекомендации относительно режима питания и физической активности. Понятие «кэнко:хо:» конца эпохи

522

Мэйдзи было почти идентично современному, но с одним исключением: помимо диетологии и физических упражнений, эти системы оздоровления инкорпорировали в себя приемы народной медицины и психотехник (гипноз, экзорцизм, обрядовые практики, пр.), характерных для новых синкретических японских религий, которые вобрали в себя элементы синто, различных направлений буддизма и христианских сект. Эта особенность снова сблизила концепцию «кэнко:» с традиционными способами «пестования жизни». В такой обстановке правительство Мэйдзи в 1873-1874 гг. было вынуждено издать указ о запрете лечения посредством религиозных ритуалов (например, с участием храмовых синтоистских жриц мико), спиритизма, магии и заклинаний. Но вместе с этим под ограничение попали и имевшие вековые традиции методы китайской медицины и эмпирические наработки последователей зародившегося в Японии в период Нара (710-784) синкретического религиозного учения сюгэндо: («путь обретения сверхъестественного могущества»).

На 9-м году Мэйдзи (1876) указом императора были установлены нормы врачебной деятельности, и термину «кэнко:» на государственном уровне были отданы все преференции как понятию, соответствующему западным стандартам. С этого момента экзамены на получение докторской лицензии должны были проходить исключительно по западной медицине, а все прочие существующие способы врачевания были определены как «ложные» и зафиксированы под названием «кэнко:хо:». Поэтому сейчас слово «кэнко:хо:» невольно ассоциируется у японцев с методами традиционной восточной медицины. Со временем системы кэнко:хо: эпохи Тайсё: были модернизированы и приобрели более научный характер, однако в своей основе они по-прежнему опирались на традиционные методики «взращивания жизни».

Таким образом, существующие сейчас в Японии методики оздоровления (кэнко:хо:) можно условно разделить на две группы: «народные» (содержащие в себе элементы «реформированного ё.дзё:», народной медитдангы и целительства) и «современные». При этом последние также частично опираются на идеологию и методы «взращивания жизни». В настоящее время слово «кэнко:хо:» часто используют в рекламе продуктов «здорового образа жизни»: витаминов, минеральных-, биодобавок и пр. Вместе с тем, наиболее примечателен тот факт, что Япония наших дней переживает определенного рода ренессанс разнообразных методов «вскармливания жизни», вернувшихся обратно под «торговой маркой» «кэнко:хо:».

523

Такова весьма непростая динамика становления концепции «здоровья» в Японии, требующая дальнейшего изучения ее отдельных составляющих.

1 Торчинов Е. А. Даосские практики. СПб., 2001.

2 Начиная с медицинского компендиума «И син хо:» (984) («Важнейшие методы лечения») Тамба-но Ясуёри и заканчивая «Кокон ё:дзё:року» (1692) («Записи о древних и нынешних [способах] пестования жизни») Такэда Цуан.

3 Sakade Yoshinobu. Longevity Techniques in Japan: Ancient Sources and Contemporary Studies // in «Taoist Meditation and Longevity Technique (Michigan Monographs in Chinese Studies, 61>>, (Livia Kohn, ed. in cooperation with Yoshinobu Sakade). Ann Arbor: Center for Chinese Studies, University of Michigan. 1989. P. 1-40.

4 Ориентировочно с VII в.

5 Главева Д. Г. Традиционная японская культура: Специфика мировосприятия. М,2003

6 Китадзава Кадзутоси. Кэнко но нихонси («История «здоровья» в Японии»). Токио, 2000. С. 34.

7 Название блюда из говядины. В 1872 г. император Мэйдзи Хирохито в надежде поднять физические кондиции императорской армии призвал общество к употреблению богатой животным белком говядины. Поэтому говяжий бифштекс вошел в поговорку как символ модернизации Японии.

9 Цит. по: Китадзава Кадзутоси. У к. соч.