С. В. Капранов

ПСИХОТЕХНИКА И МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ В СИНТО: К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ

Синто1 в последнее время все больше привлекает внимание исследователей, в том числе и за пределами Японии. Однако в первую очередь объектом исследований, как и прежде, остаются ритуалы, мифология или политические аспекты синто2. В то же время, если мы согласимся с Е. А. Торчиновым, считавшим, вслед за Вл. С. Соловьевым и У. Джеймсом, «именно религиозный опыт фундаментальной основой феномена религии как такового» и «первоэлементом религии со всеми ее верованиями, догматами и институтами»3, то во главу угла следует поставить вопрос о религиозном опыте, а точнее — о глубинных религиозных переживаниях в синто. Далее, с этой точки зрения важным представляется вопрос о путях приобретения глубинного религиозного опыта, т. е. о психотехнике. Однако этот аспект синто до сих пор является недостаточно изученным. Более того, в монографиях, посвященных синто в целом, он либо вообще не рассматривается, либо рассматривается очень бегло4. Очевидно, дело в том, что синто воспринимается, с одной стороны, как общинная религия, в центре которой находятся земледельческие календарные обряды, а с другой стороны, как некий идеологический конструкт, призванный обеспе-

532

чить единство японской нации и стабильность государственного режима.

В избранной нами перспективе синто в качестве политической идеологии не представляет интереса как вторичное, позднее явление. Определение же синто как «доосевой»5 общинной религии позволяет предположительно отнести его к архаическим религиям с доминированием перинатального типа согласно классификации Е. А. Торчино-ва. Это подтверждается распространенным мнением о шаманских корнях синто. С другой стороны, некоторые исследователи (Фукунага Мицудзи, Курода Тосио) заостряют внимание на даосском влиянии на синто, доходя даже до отождествления синто с даосизмом6. Определенное влияние даосизма на синто признавал и Е. А. Торчинов7. Даосизм же, согласно его классификации, относится уже к религиям чистого опыта, хотя ученый указывает на переходный характер даосизма, его тесную связь с архаической религиозностью8.

Среди различных видов архаической религиозности Е. А. Торчинов выделяет шаманизм и мистериальные культы Древнего Востока и античности. Вообще же следует отметить, что вопрос о типологии архаического трансперсонального опыта он детально не рассматривает, ссылаясь на то, что о его психологическом основании мы можем только гадать9. Поэтому вопрос о типах религиозного опыта в синто может представлять интерес не только для японоведения, но и для изучения архаической религиозности в целом.

Прежде всего, само по себе коллективное календарное празднество мацури может служить источником определенных типов религиозного опыта. Это переживание раскрепощения, освобождения от социальных норм, возвращения в первобытный хаос, и затем восстановления порядка10. Воздействие такого празднества на психику может быть очень сильным, особенно если учесть оргиастический и «экстре-

533

мальный» характер некоторых мацури11. Кроме того, это переживание встречи с сакральным, с коми. По наблюдению Э. В. Молодяковой и С. Б. Маркарьян, «и сегодня, когда выносят священный паланкин, многие переживают что-то наподобие религиозного экстаза»12. На измененное состояние сознания участников празднеств указывают и демонстрируемые ими в ряде случаев необычные способности, например, хождение по огню13. Можно предположить, что в древности воздействие этих ритуалов было сильнее.

Источником глубинного религиозного опыта может быть и характерная для синто практика очищения (мисоги), в частности, широко распространенная ее разновидность, когда очищающийся долго стоит под струей водопада14. Священнослужитель синто Ямамото Юкитака утверждает, что практика мисоги приводит к восстановлению «изначальной божественной природы ками» в человеке15. Стюарт Пикен характеризует мисоги как «основную форму чистого опыта», путь к «постижению космоса», получению высшего знания, т. е. как психотехнику16. Эффективность этой практики (предваряемой зачастую постом и воздержанием) подтверждает и ее заимствование буддийскими монахами. Например, известный религиозный деятель, основатель буддийского ордена «Ниппондзан мёходзи»17 Фудзии Нитидацу в результате подобной практики, продолжавшейся в течение семи дней, получил глубокое мистическое переживание, определившее весь дальнейший ход его жизни18. В XIX-XX в. мисоги привлекло внимание известного синтоистского мистика Кавацура Пондзи (1862- 1929)19. Существует также целая конфессия — Мисоги-кё, основанная на этой практике.

Если первоначально мисоги — все-таки ритуал очищения, а не психотехника, то практика тинкон специально направлена на работу с психикой. Об этом свидетельствует уже само ее название: тинкон (или тамасидзумэ) буквально означает «успокоение души». Основной ее целью является исцеление от болезни, укрепление здоровья и обеспечение долголетия. Согласно древним японским представлениям, одна из душ в возбужденном состоянии может покинуть тело и вызвать преждевременную смерть. Согласно «Рё-но гигэ»20, речь идет об активной душе, состоящей из пневмы-ян21. Эту душу называют также «огненной» (в отличие от пассивной, «водной» души, состоящей из пневмы-инь). Для усмирения активной души и закрепления ее в теле используются различные методы, обычно включающие ритмические движения особым образом сложенных рук, декламацию сакральных формул, дыхательные упражнения и медитацию22. Хотя классическая литература свидетельствует о широком распространении практик тинкон в древности, позже они были почти забыты и сохранялись лишь в узком кругу посвященных. Возрождение интереса к тинкон связано с именем эзотерика Хонда Тикаацу (1822-1889). Особое распространение эта практика получила в некоторых «новых религиях синтоистского происхождения» (синтокэй синсюке), например, Оомото.

С тинкон зачастую отождествляется тесно с ней связанная практика тамафури (букв, «сотрясание души»23). Она в некотором смысле противоположна тамасидзумэ: укрепление души человека в ней достигается путем ее пробуждения, увеличения ее энергии. Для этого используются ритмические движения тела и потрясание магическими предметами.

535

Хотя тинкон и тамафури и являются психотехниками в буквальном смысле слова («работа с душой»), их непосредственная цель лежит в сфере укрепления здоровья, а не обретения глубинного религиозного опыта. Такой опыт в синто связан с практиками непосредственного общения с ками — именно с теми практиками, на которых основано широко распространенное представление о шаманском происхождении синто. Речь идет прежде всего о явлении одержимости божеством (камигакари). Хотя считается, что ками может овладеть человеком неожиданно и помимо воли последнего, существуют техники искусственного наведения такой одержимости (кисин, букв, «возвращение к коми»). Для этого используются ритмические звуки музыкальных инструментов (прежде всего цитры-кото, колокольчиков, паломнических посохов с бубенцами), монотонное пение или декламация священных текстов, громкие выкрики и т. д. Особо следует отметить явно архаическую технику ютатэ — окропление медиума водой из кипящего котла25. Такие техники издавна использовались для получения прорицаний (такусэн).

Практики камигакари занимают центральное место в рассматриваемом нами психотехническом комплексе синто. И сегодня еще «нисхождение божества» (камиороси) в некоторых мацури осуществляется не в символической форме, а в форме овладения телом специально подготовленного медиума26. Исследователи считают, что то же самое происходило в древности с актерами мистерий-кагура, в которых усматривают и корни театра Но27. Ритуалы очищения, в том числе мисоги, входят в обязательный комплекс подготовки участников к медиумическому сеансу. Точно также тинкон практикуется обычно в комплексе с кисин, иногда как подготовительный этап к последнему28. Особенно близко к кисин подходят техники тамафури: ками, привлекаемый для «подпитки» души энергией, может овладеть телом практикующего.

В настоящее время в так называемом «синто святилищ» (дзиндзя синто) эти практики стали маргинальными, почти

536

дел, укажем лишь на сознательное устранение всякого рода «мистических» «иррациональных» элементов из «государственного синто» (кокка синто) в конце XIX века. Однако в древности, как свидетельствуют «Кодзики» и «Нихон сёки», подобные практики были не только чрезвычайно распространены, но и использовались для принятия решений на наивысшем уровне. Классическими примерами являются истории государей Судзин и Тюай, а также государыни Дзингу. Государь Судзин (97-30 гг. до н. э.)30 для определения причины мора и крестьянских волнений созвал множество ками; один из них, вселившись в тело принцессы, ее устами ответил на вопросы государя и дал указания, какие ритуалы нужно совершить для прекращения бедствий31. Государь Тюай (192-200 гг.) советовался с ками, овладевшим телом его супруги Дзингу, по поводу войны с племенами кумасо. Ками посоветовал самодержцу отказаться от бессмысленной кампании и вместо этого покорить царство Силла, расположенное на юге Корейского полуострова. Однако Тюай не внял божественным указаниям, за что поплатился жизнью. Государыня Дзингу после смерти мужа снова прибегла к общению с ками. Как известно, она исполнила божественную волю и покорила Силла32. Вероятно, подобными практиками занималась и царица Химико, известная по китайской хронике «Вэй-чжи» и отождествляемая некоторыми исследователями с Дзингу33.

Для нас представляет интерес описание самой процедуры общения с ками. В медиумическом сеансе обычно принимали участие трое: медиум, в которого вселялось божество, музыкант, привлекающий ками игрой на цитре-кото, и вопрошатель, или толкователь (санива)34. Роль последнего была исключительно важной: на него возлагалась задача с помощью специально поставленных вопросов определить, что за дух вселился в медиума — подлинное ли божество-ками или прикинувшийся им злой дух, например, душа умершего или дух лисицы. Медиум должен был подготовиться к сеансу с помощью специ-

537

ального очищения, воздержания и поста. Из «Кодзики» и «Нихонги» мы узнаем также о существовании в древней Японии профессионалов в этой области. Таковыми были, судя по всему, великий министр Та-кэсиути-но сукунэ35 и Накатоми-но икацу-но оми, участвовавшие в упомянутых выше сеансах государыни Дзингу. Исследователи синто имеют все основания предполагать, что первоначальная функция священнослужителей каннуси и храмовых танцовщиц мико как раз и определялась подобными медиумическими практиками. На это указывает этимология слова каннуси (букв, «обладающий коми») и иероглифическое написание слова «мико» , означающее по-китайски шаманку (у нюй). Впоследствии практики камигакари были довольно широко распространены в народной среде, в частности, их использовали странствующие монгхи-ямабуси при исцелении тяжелобольных для определения причин заболевания и способов лечения. Возрождение древнего синто деятелями школы кокугаку в ХVIII-ХIХ вв. повлекло за собой пробуждение интереса к камигакари и кисин в элитарных эзотерических кругах. Особое значение имеют работы Хонда Тикаацу, систематизировавшего техники тинкон и кисин. Он, в частности, различал в камигакари «метод ощущения другим» (таканхо), т. е. классический метод с участием санива, «метод самоощущения» (дзиканхо) — когда медиум сам вызывает в свое тело ками и с ним общается, и «метод божественного ощущения» (синканхо) — одержимость, возникающую по воле ками36.

В XX в. медиумические практики, изгнанные из официального синто, сохранились, с одной стороны, в различных культах, относящихся к так называемой народной религии (миндзоку сюке), с другой стороны — в «тайных обществах» и «новых религиях синтоистского происхождения» (синтокэй синсюкё). В последних «шаманский» опыт служит мощным источником формирования как доктрины, так и личности харизматического лидера. Ярким примером является биография основательницы Тэнрикё Накаяма Милки (1798-1887). Она также выявляет связь между «новыми религиями» и народными культами: известно, что Накаяма впервые пережила состояние камигакари во время медиумического сеанса, проведенного монахом ямабуси для исцеления ее больного сына37.

538

Согласно М. Элиаде, весь указанный комплекс явлений и техник нельзя назвать шаманским в строгом смысле слова. Нам также представляется продуктивным предложенное им различение шаманизма (в основе которого лежат экстатические путешествия самого шамана в иные миры) и медиумизма — в некотором смысле явления противоположного: в этом случае некий дух или божество вселяется в тело медиума. Говоря о японском шаманизме, Элиаде указывает, что он «довольно далек от шаманизма в строгом смысле — североазиатского или сибирского типа»38. В цитируемом месте речь идет прежде всего об итако — слепых женщинах-медиумах, «уступающих уста» (кутиёсэ) душам умерших для общения с родственниками. Этот вид медиумизма распространен на севере острова Хонсю. Однако, как мы видим, те же самые характеристики могут быть с успехом распространены на весь комплекс явлений, связанных с камигакари. Из труда Элиаде следует, что японский медиумизм типологически близок религиям народов Индонезии и Океании; вполне возможно, что его корни связаны с австронезийским субстратом, который прослеживается во многих областях японской культуры, а также в языке. В то же время некоторые атрибуты итако (бубен, погремушки, зеркало, лук, меч и др.) наводят Элиаде, вслед за Ш. Агэнауэром, на мысль о возможном алтайском происхождении японского шаманизма39. Следует, однако, заметить, что ареал медиумизма не ограничивается территорией обитания австронезийских народов. Интересный случай развитого медиумизма, культивируемого как часть высокоорганизованной религии, мы встречаем в Тибете (оракулы, к советам которых прибегает даже Далай-лама). Можно также вспомнить африканские и афро-американские религии, где медиумизм играет большую роль.

Между тем, психотехники синто не ограничиваются одержимостью. Очень интересным в нашем контексте является камикакуси — похищение божествами человека (обычно ребенка) с целью посвящения его в некие тайны «параллельного мира». Это явление нынче стало широко известно благодаря мультфильму Миядзаки Хаяо «Унесенные духами» («Spirited away») — в оригинале его название «Сэн то Тихиро-но камикакуси», т. е. «Камикакуси Сэн и Тихиро». Подобные эпизоды встречаются в биографиях некоторых основателей «новых религий»: например, младший брат Симада Харуити (1896-1985), основателя религиозной группы Тэнсин омикамикё, дважды был «похи-

539

щен» ками (в возрасте 10 и 13 лет), вследствие чего обрел дар цели-тельства и пророчества40. Камикакуси уже значительно ближе к классическому шаманизму. Очень редко, но можно встретить в истории синто и тип настоящего шамана. Яркий пример тому — Миядзи Суйи (1852-1904 гг.), совершивший множество путешествий в «иные миры» и описавший их в своих записках41. Хотя эти явления еще недостаточно изучены, можно утверждать, что шаманизм в строгом смысле слова также имеет место в японской традиции.

Возвращаясь к камигакари, следует обратить внимание на его характеристики как религиозного опыта. Прежде всего отметим, что обычно ками вселяется в тело медиума лишь на краткое время сеанса. Тем не менее, в истории «новых религий» известны случаи, когда божество оставалось постоянно жить в теле своего избранника, который, т. о., становился «живым святилищем». Так было, например, с Накая-ма Мики, а также с основательницей «танцующей религии»42 Китаму-ра Саё (1900-1967). Особый интерес представляет факт, что во многих случаях сознание медиума не «отключается» во время сеанса (как бывает в других медиумических традициях), что, собственно, и делает возможным «метод самоощущения» Хонда Тикаацу. Наконец, следует отметить влияние опыта камигакари на личность одержимого. Уже упомянутые Накаяма Мики и Китамура Саё из полуграмотных крестьянок превратились в харизматических лидеров; к тому же ками, вселившийся в Накаяма Мики, написал ее рукой целую книгу пятисти-ший-танка. Изменения возможны и на физическом плане: так, Курод-зуми Мунэтада (1780-1850), основатель религии Куродзумикё, после вселения в него богини Солнца Аматэрасу исцелился от смертельной болезни43.

Если отвлечься от прагматики прорицаний и взять за отправную точку личность медиума, камигакари следует рассматривать как разновидность мистического опыта в самом классическом смысле (сближение или слияние с божеством), несмотря на всю «экзотичность» как самого божества-ками, так и способов общения с ним. В таком случае можно сделать вывод, что синто обладает достаточно развитой мистической традицией, включающей в себя прежде всего камигакари и

540

техники тинкон-кисин, а также камикакуси и другие феномены. Именно эту традицию следует, пользуясь словами Е. А. Торчинова, считать «фундаментальной основой», «первоэлементом» синто. Эта основа объединяет синто с «народной религией» и «новыми религиями синтоистского происхождения», при всех существенных отличиях между ними.

В заключение заметим: похоже, вопрос о вере и неверии не был для синто столь важен, поскольку японцу не нужно было «верить» в ками. Он не только видел их постоянно в многочисленных иерофани-ях — от Солнца и гор до лиса, посланца бога Инари, забежавшего на рисовое поле, — но и мог общаться с ними через медиумов.

1В связи с возникшими в последнее время дискуссиями относительно применимости термина «синто» и его содержания, укажем, что в этой статье мы придерживаемся следующего «максимально широкого» понимания синто, предложенного А. А. Накор-чевским: синто — это японские «автохтонные правила и ритуалы обращения со сверхъестественным, священным»: Накорчевский А. А. Синто в эпоху Токугава // Синто — путь японских богов. СПб, 2002. Т. 1. С. 252.

2 См., например: Shinto in History: Ways of the Kami. Ed. by J. Breen and M. Teeuwen. L., 2000; Синто — путь японских богов: В 2 т. Т. L Очерки по истории синто. СПб., 2002.

3 Торчинов Е. А. Религии мира: Опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб., 1998. С. 26.

4 Так, в монографии Г. Е. Светлова лишь мельком упоминается о шаманских корнях синто: Светлов Г. Е. Путь богов. М., 1985. С. 16. Значительно больше внимания психотехнике синто уделено в книге: Накорчевский А. А. Синто. СПб., 2003. С. 237-241, 369-383. Особый интерес представляет книга С. Пикена, интерпретирующего синто в духе психотехники: Пикен С. Синто. Медитации для исцеления и просветления человеческой души. Ростов н/Д., 2005. Однако она носит не научно-исследовательский, а популяризаторский характер — это своего рода «самоучитель синто» для западных людей.

5 Накорчевский А. А. Синто. СПб., 2003. С. 11-14.

6 См. Breen J., Teeuwen М. Introduction // Shinto in History: Ways of the Kami. L., 2000. P. 5. Интересный анализ проблемы см. в: Barrett Т. Shinto and Taoism in Early Japan // Ibid. P. 13-31. К. И. Голыгина отмечает даосское влияние на синтоистские молитвослов ия норито: Голыгина К. И. «Великий Предел»: Китайская модель мира в литературе и культуре (1-ХШв.) М., 1995. С. 53-30.

7 Торчинов Е. А. Даосизм: Опыт историко-религиоведческого описания. СПб., 1993. С. 212-213.

8 Торчинов Е. А. Религии мира... СПб., 1998. С. 148.

9 Там же. С. 86.

10 Молодякова Э. В., Маркарьян С. Б. Мацури: Традиционные праздники Японии. М., 2004. С. 14-15; Накорчевский А. А. Синто. С. 275-276.

11 Яркие примеры приводит А. А. Накорчевский. См.: Ук. соч. С. 277-282. См. также цитату из Мисима Юкио в: Молодякоеа Э. В., Маркарьян С. Б. Ук. соч. С. 177-179.

12 Молодякоеа Э. В., Маркарьян С. Б. Ук. соч. С. 16.

13 Там же. С. 46.

14 Детальное описание см.: Shinto-no hon. Tokyo, 1997. Р. 108-111; Пикен С. Ук. соч. С. 140-151.

15 Ямамото Ю. Предисловие // Пикен С. Ук. соч. С. 8.

16 Пикен С. Ук. соч. С. 134,137-138,140.

17 Согласно принятому в ордене толкованию, его название означает «Храм чудесной Дхармы на горе, где восходит солнце» (ТэрасаваД. Рассеять мрак в живых существах. М.-Донецк, 1997. С. 7). «Ниппондзан» можно перевести также как «японская гора».

18 См. Коростелев С. Память о земле вечного спокойного света. Донецк, 1995. С. 26-27. Мы используем здесь понятие «мистика» в более широком смысле, чем предлагал Е. А. Торчинов. См. наши соображения по этому поводу: Капранов С. В. Некоторые подходы к понятию «мистика» // Вторые Торчиновские чтения. Религиоведение и востоковедение. СПб., 2005. С. 239-243.

Считается, что с помощью таких действий привлекается ками, сила которого сообщается ослабшей душе24.

19 См. Koshinto-no hon. Tokyo, 1997. P. 42-45.

20 Или «Толкование законов» — комментарий на юридический кодекс VIII в. «Ёрорё» («Законы эры Ёро»), составленный по приказу императора Дзюнна группой ученых под руководством Киёхара-но Нацуно. Завершен в 833 г.

21 Следуя А. И. Кобзеву, мы используем слово «пневма» для передачи понятия ци (япон. ки).

22 Подробнее см.: Shinto-no hon. P. 117-120; Koshinto-no hon. P. 118-123; Накорчевский A. А. Ук. соч. С. 376-381; Пикен С. Ук. соч. С. 45.

23 Известный этнолог Орикути Синобу объясняет слово тамафури как «увеличение души» (тама-о фую) или «пожалование» (тамауру).

24 Shinto jiten. Tokyo, 1999. P. 391; Пикен С. Ук. соч. С. 143.

исчезли из обихода29. Мы не будем здесь рассматривать причины такого положения

25 Shinto jiten. С. 355.

26 Молодякоеа Э. В., Маркарьян С. Б. Ук. соч. С. 24; Nihon-no kamigami-no jiten. Tokyo, 1997. P. 18-19.

27 Там же. С. 42-43.

28 Накорчевский А. А. Ук. соч. С. 381; Shinto jiten. P. 391.

29 Интересно отметить, что С. Пикен в своей книге не упоминает кисин. Возможно, он не считает эту практику подходящей для рядовых американцев, которым адресо-

вана книга; но следует обратить внимание и на связь автора со святилищем Цубаки, а значит, с «ортодоксальным» дзиндзя синто.

30 Тут и ниже (для государя Тюай) указаны традиционные даты правления.

31 Нихон сёки — Анналы Японии. В 2-х тт. СПб., 1997. Т. 1. С. 207-208. Однако согласно «Кодзики», ками явился государю во сне. См.: Кодзики — Записки о деяниях древности: Свитки второй и третий. СПб., 1994. С. 56.

32 Нихон сёки. Т. 1. С. 262-265; Кодзики. С. 80-82.

33 Мещеряков А. Н., Грачев М. В. История древней Японии. СПб., 2003. С. 101.

34 Слово «санива» (букв, «посыпанный песком двор» или «очищенный двор») первоначально означало ритуально чистое место для медиумического сеанса; позже стало применяться к лицу, руководящему таким ритуалом.

35В «Нихон сёки» - Такэуги-но сукунэ.

36 Накорчевский А. А. Ук. соч. С. 381; Koshinto-no поп. Р. 124-125.

37 Комаровский Г. Е. Тэнри // Закон Неба. М., 1996. С. 9-10.

38 Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. Киев, 1998. С. 335.

39 Там же. С. 336-337.

40 Watanabe М., Jgeta М. Healing in the New Religions: Charisma and "Holy Water" // New Religions. Tokyo, 1991.

41 Koshinto-no hon. P. 40-41.

42 Официальное название — Тэнсё котай дзингукё, «Учение храма августейшего великого ками Небесного сияния».

43 Koshinto-no hon. P. 51- 52.