Е. С. Лепехова

РОЛЬ ЯПОНСКИХ ИМПЕРАТРИЦ ПЕРИОДОВ АСУКА-НАРА В РАСПРОСТРАНЕНИИ БУДДИЗМА В ЯПОНИИ

Буддизм с момента своего появления стал составной частью государственной системы, несмотря на то, что его основатель — Будда Шакьямуни — проповедовал уход от мирской деятельности. Благодаря государственной поддержке учение Будды превратилось в значительную политическую силу и распространилось за пределами Индии.

При изучении истории взаимоотношений буддизма и государства в Южной и Юго-Восточной Азии, на мой взгляд, нужно обратить внимание на роль женщин, покровительствовавших буддизму и

556

способствовавших его распространению. Этот аспект имеет особое значение, поскольку, как показывают археологические исследования и изучение летописей, в ранний период распространения буддизма основными покровителями буддийских монастырей и заказчиками храмов были богатые женщины-мирянки. Так, например, В. П. Андросов отмечает, что «в Нагарджунаконде (Южная Индия) надписи имен дарителей II-IY вв., сделанные на камне и исследованные учеными, по-кизали, что 90% донаторов этой колоссальной обители нескольких буддийских школ и тысяч монахов были женщины. Причем многие из них принадлежали либо к семьям правящих здесь индуистских династий..., либо к семьям их военачальников, министров и т. д.»1.

В дальнейшем, по мере распространения буддизма на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, во многом благодаря патронажу состоятельных женщин-мирянок учение Будды становилось частью государственной идеологии. В Китае в эпоху шести династий, как считает В. Георгиева, ссылаясь на памятник «Бикуни чжуань» («Жизнеописание монахинь») (517 г. н. э.), именно женщины, принадлежавшие к элите китайского общества, основали сангху для монахинь в Китае2. В этот период многие императрицы и знатные дамы, спасаясь от смут и дворцовых интриг, искали убежища в женских буддийских монастырях. Так, мать Ян Цзяна — основателя династии Суй, пряталась в женском монастыре, где вырастила своего сына3. В эпоху Тан женщины-мирянки жертвовали монастырям столько земель и даров, что император Хуаньцзун (712-756) издал в 709 г. специальный указ, пытаясь остановить неконтролируемое перераспределение собственности4. Разумеется, нельзя не упомянуть и о знаменитой императрице У Чжао (627-705), которая взошла на престол, будучи буддийской монахиней. В годы ее правления буддийская сангха достигла своего расцвета, а сама императрица объявила себя воплощением бодхисаттвы и чакравартином — буддийским благодетельным царем5.

Если вклад китайских императриц в распространение буддизма в Китае ограничивался в основном пожертвованиями монастырям и строительством буддийских храмов, то японские императрицы перио-

557

дов Асука-Нара (VI-VIII вв.) создали целую государственную программу для превращения буддизма в официальную идеологию.

Когда говорят о появлении буддизма в Японии, то, прежде всего, вспоминают императора Киммэя (531-571), которому правитель Пэк-че впервые преподнес статую Будды Шакьямуни и буддийские сутры, министра Сога-но Умако, первым построившего в стране буддийский храм, и, наконец, принца Сётоку (573-621), с именем которого принято связывать распространение буддизма в Японии.

При этом, к сожалению, недооценивается роль женщин-императриц в процессе трансформации буддизма в государственную религию Японии. Например, строительство буддийских храмов в стране, начатое по приказу императрицы Суйко в 594 г. впоследствии стали приписывать Сётоку-тайси. Между тем, как показывает исследование «Анналов Японии» («Нихон сёки»), именно благодаря личной инициативе и покровительству императриц появилась возможность для интеграции буддизма в религиозную систему древнеяпонского общества.

Императрица Суйко (597-628) является первой из череды японских государынь Асука-Нара. Ее правление положило начало традиции, при которой на трон восходили вдовствующие императрицы. Суйко пришла к власти при поддержке могущественного министра Сога-но Умако, сторонника учения Будды, который ранее сумел отстранить от власти своих соперников — аристократические роды На-катоми и Мононобэ, противившиеся принятию буддизма. Государыня также являлась приверженкой новой религии. Первое, что она приказала сделать, взойдя на трон, — начать в стране строительство буддийских храмов: «Государыня повелела престолонаследнику... споспешествовать процветанию Трех Сокровищ. В это время все оми и мурадзи6, соревнуясь друг с другом, стали строить дома ради достижения благополучия своих господ и родителей. Эти [дома] называли храмами»7.

А. Н. Мещеряков считает, что данная цитата отражает «сближение буддизма и синтоизма через культ предков»8. Это подтверждается следующим отрывком из «Нихон сёки», датируемым 607 г., где гово-

рится об эдикте Суйко, предписывающем почитать богов — ками . Поскольку годом ранее императрица попросила принца Сётоку промости при дворе первые официальные чтения буддийских сутр: «Сутры Лотоса», «Сутры о царице Шримале» и «Сутры о Вималакирти», можно сделать вывод о том, что речь идет о начальном этапе склады-вающегося на государственном уровне синтеза буддизма и синтоизма. Это объединение оформится гораздо позже, в период Хэйан, в виде доктрины «рёбу-синто», однако начало этого процесса было положено благодаря инициативе Суйко.

А. Н. Игнатович и Дж. М. Китагава подчеркивают жреческий элемент в личности Суйко, ее посредническую роль между богами и людьми10. Безусловно, функция жреца-посредника являлась одной из обязанностей японских императоров, однако мне кажется, что государыня Суйко также отождествляла себя с чакравартином.

Согласно раннебуддийским сочинениям, чакравартин считается равноценным Будде. Он правит праведно, обеспечивает порядок в стране, дружит с соседями и распространяет добрую власть. Но, самое главное, это то, что «...все чакравартины [достигают господства] без насилия. Даже одерживая победу с помощью оружия, они [никого] не убивают, а победив, наставляют живые существа на десять благих пу-тей деятельности»11. В «Сутре о царице Шримале» чакравартин уподобляется бодхисаттве, который желает, чтобы состояние Будды обретал не только индивид, но, главным образом, коллектив12.

Основное содержание сутры составляет проповедь от лица Шри-малы, дочери царя Прасенаджита из древнеиндийского государства Кошала, ставшей женой царя Айодхьи. Она рассказывает о «единой колеснице» Будды и дает понять слушателям, что все они изначально обладают природой Будды13. Скорее всего, Суйко попросила престолонаследника провести чтения «Сутры о царицы Шримале» не только из-за ее сравнительной легкости и доступности для придворной аудитории, но и для того, чтобы провести параллель между собой и цари-

559

цей Шрималой. Не исключено, что таким образом императрица хотела укрепить свой авторитет и освятить свою власть со стороны новой религии. Напомню, что Суйко пришла к власти в результате убийства императора Сусюна министром Сога-но Умако и, очевидно, с помощью буддизма хотела подчеркнуть легитимность своей власти.

Неслучайным представляется мне и выбор Суйко «Сутры о Вималакирти». В ней содержится один из важнейших для буддизма махаяны постулатов о том, что женщина способна достичь состояния Будды, не изменяя свой пол. Напомню, что в раннем буддизме считалось, что женщина не способна войти в нирвану поскольку ее природа изначально греховна, и может добиться этого только переродившись в теле мужчины. Буддизм махаяны провозгласил, что нет различия между сансарой и нирваной и тем самым устранил разделение на «мужское» и «женское» в буддизме. В «Сутре о Вималакирти» женщина-богиня оказывается бодхисаттвой, постигшей пустоту всех дхарм. Поскольку она осознает пустоту бытия, то может контролировать его и ей нет нужды менять своей пол. Ее оппонент — ученик Будды Шари-путра — выступает здесь как шравака, который не в состоянии постичь пустоту. Его ошибка не в утверждении, что женщина не способна стать Буддой, но в том, что он проводит границу между «женщиной» и «мужчиной» и «Буддой» и не «Буддой» 4.

Дж. М. Китагава полагает, что Суйко исполняла в основном обязанности жреца, в то время как реальные административные обязанности были возложены на принца Сётоку. Это не совсем так, поскольку через три года после смерти престолонаследника в 624 г. императрица решила установить государственный контроль над буддийской санг-хой (поводом для этого послужило преступление, совершенное одним из монахов). Были учреждены должности содзё и содзу для надзора за монахами и монахинями, причем содзё был назначен буддийский монах, а содзу — государственный чиновник. Также был назначен чиновник ходзу, отвечающий за храмовое имущество. Была проведена перепись буддийских храмов, монахов и монахинь15. Как считает А. Н. Игнатович, «система управления японскими храмами во всем следовала южнокитайской буддийской традиции и была введена по рекомендации вернувшихся из Китая монахов-стажеров»16.

560

Процесс управления государством посредством буддизма был продолжен следующими императрицами.

В правление императрицы Когёку (642-645) впервые по всей стране были проведены публичные чтения буддийских сутр с целью избавления от засухи.

При государыне Саймэй (655-661) продолжился процесс внедрения буддизма в культ предков: «Сановникам было дано повеление, чтобы в столичных храмах Будды читалась сутра «Уранбонкё» («Сутра поминовения предков»), дабы отблагодарить семь поколений предков»17. В годы правления Саймэй также прибегали к чтению так называемых «сутр, защищающих страну», чтобы стабилизировать неспокойную обстановку в стране18.

Императрица Дзито (686-697), будучи незаурядным государственным деятелем, решила использовать учение Будды для ассимиляции эмиси — северного народа японского архипелага, стоявшего на более низком уровне общественного развития. Как сообщает «Нихон сёки», это племя было покорено еще легендарным императором Дзимму, однако в действительности правителям Ямато пришлось в течение нескольких столетий вести ряд военных походов, прежде чем эмиси признали себя их подданными. Дзито, в отличие от своих предшественников, считавших эмиси варварами, разрешила им исповедовать буддизм и принимать монашество. Тем самым они были уравнены в правах с остальными жителями Ямато, поскольку буддийские монахи освобождались от уплаты налогов и трудовых повинностей. Дзито также поощряла распространение буддизма среди эмиси, даруя принявшим монашество статуи Будд, монашеские одеяния и ритуальные предметы. В провинции Опосуми и Ата (нынешняя про-фектура Кагосима), которые населяли племена хаято, были посланы буддийские миссионеры19. Также для защиты и процветания государства было предписано проводить чтения буддийских сутр «Конкомё-гё» («Сутра Золотого света») и «Ниннокё» («Сутра о человеколюбивом царе») по всей стране, для чего в провинции были разосланы сотни копий буддийских сутр. В летописи «Нихон сёки» часто встречаются упоминания о щедрых пожертвованиях в виде земельных угодий, которые были дарованы императрицей буддийским храмам. Кро-

561

ме того, привлекает внимание большое количество амнистий, проведенных в годы правления Дзито.

В указе императрицы Кокэн от 757 г. говорится о раскрытии заговора министра двора Татибана-но Мороз с целью свержения императрицы, устранения от власти рода Фудзивара и возведения на престол одного из принцев крови, связанных с родом Татибана. Помощь в раскрытии заговора приписывается богам-ками и буддийским божествам: будде Вайрочане, бодхисаттве Каннон (санскр. Авалокитешвара), Брахме, Индре и четырем небесным владыкам — охранителям сторон света20. В указе от 764 г. о разоблачении заговора Фудзивара Накамаро императрица Кокэн, к тому времени ставшая буддийской монахиней, приводит цитаты из буддийской сутры (видимо, «Сутры золотого света») в доказательство своих прав на престол: «И вот мы постриг приняли и в священную рясу буддийскую обрядились, но нельзя нам не вершить государственными делами Поднебесной. И Будда в сутре так изрек: "Владыке страны, на царстве пребывая должно принять заветы Бодхисаттвы", — так изрек. И если из того исходить, — что ж, хоть мы покинули дом (постриглись в монахини), но ничто не препятствует нам и делами государственными ведать»21. На примере Кокэн, на мой взгляд, можно видеть зарождение истоков системы «инсэй» — системы «монастырского» правления в средневековой Японии, когда император получал реальную власть, постригаясь в монахи и отрекаясь от престола.

Обращает на себя внимание указ о праздновании синтоистского праздника первого урожая Оониэ от 765 г. Во-первых, в нем Кокэн прямо провозглашает свою про буддийскую государственную политику: «Посему прежде всего мы хотим служить Трем Сокровищам, затем почитать богов в храмах небесных и в храмах земных, затем жалеть и ласкать служащих нам принцев, вельмож, ста управ чиновников и весь народ Поднебесной. Вот так думаем мы править Поднебесной»22. В дальнейшем в ее указах слова «Закон Будды» и «Три Сокровища» всегда будут стоять на первом месте.

Во-вторых, правительница говорит о единстве буддизма и синтоизма, разрешая как мирянам, так и буддийским монахам участвовать в синтоистских праздниках без прохождения синтоистского обряда очищения.

Это свидетельствует о том, что Кокэн продолжила политику своего отца — императора Сёму, поощряя движение рёбу-синто — синто-буддийского синкретизма.

В 756 г. государь Сёму умер и на престол вступила его дочь — императрица Кокэн. Однако через два года она была отстранена от власти коалицией, объединявшей вдовствующую императрицу Коме и великого министра Фудзивара Накамаро. Кокэн была вынуждена отречься от престола в пользу наследного принца Оои (император

Дзюннин).

Благодаря поддержке монаха Докё она смогла вернуть себе власть и с его помощью, как уже говорилось выше, стала осуществлять про-буддийскую политику в стране. Во время совместного правления Докё и Кокэн (которая вторично взошла на престол под именем Сётоку) был предпринят ряд шагов, направленных на укрепление и контроль буддийской церкви. Деятельность буддийских отшельников в «горных и лесных» буддийских храмах была запрещена. Одновременно был усилен контроль над расходованием средств, которые выделялись для провинциальных буддийских монастырей.

В то же время правительство выделяло значительные суммы и земельные участки на пожертвования храмам, строительство храмов и т. д.

Кокэн была последней из череды императриц периодов Асука-Иара, внесших огромный вклад в становление японского буддизма. Благодаря их деятельности, направленной на интеграцию буддизма в систему традиционных верований, были заложены основы «рёбу-синто» — синто-буддийского синкретизма. По всей стране были построены сотни буддийских храмов, обитатели которых являлись носителями материковой, китайско-корейской высокой культуры, на осно-ве которой в дальнейшем выросла уникальная японская культура. С помощью буддизма были предприняты попытки объединить народ Ямато и враждебные ему племена варваров хаято и эмиси. И самое главное, в этот период были созданы благоприятные условия для развития буддийских философских школ, что в дальнейшем привело к появлению традиционного японского буддизма (Дзэн, Нитирэн-сю и т. д.).

1 Андросов В. П. Будда Шакьямуни и индийский буддизм. Современное истолкование древних текстов. М., 2001. С. 133-134.

2 Georgieva V. Buddhist Nuns in China: From the Six Dynasties to Tang. Leiden, 2000. P. 188.

3 Ibid. P. 198.

4 Ibid. P. 206.

5 Ibid. P. 199.

6 Оми и мурадзи — титулы, которые присваивались потомственным японским аристократам.

7 Нихон сёки. Анналы Японии. Пер. со старояпонск. и коммент. Л. Е. Ермаковой, А. Н. Мещерякова. Т. 2 (свитки XVII-XXX). СПб., 1997. С. 91.

8 Мещеряков А. Н. Древняя Япония: буддизм и синтоизм. М., 1987. С. 92.

9 Нихон сёки. С. 99.

10 Игнатович А. К Буддизм в Японии: Очерк ранней истории. М., 1987. С. 51; Ки-тагава Дж. М. Религия в истории Японии. СПб., 2005. С. 40.

11 Васубандху. Абхидхармакоша (Энциклопедия Абхидхармы). Разд. III: Учение о мире Введ., пер. с санскр., коммент. и историко-философское исслед. Е. П. Островской, В. И. Рудого. СПб., 1994. С. 192-193.

12 Сётоку-тайси дзэнсю (Полное собрание сочинений Сетоку-тайси). Токио, 1942. Т. I С 639.

13 (Ганге Гисе (Толкование трех сутр). Токио, 1975. Т. 2.

14 Ohnuma R. The Story of Rupavati: A Female Past Birth of Buddha // Journal of the International Association of Buddhist Studies. Vol. 23, № i (2000). P. 127.

15 Нихон сёки. С. 111.

16 Игнатович А. Я. Буддизм в Японии. С. 97.

17 Нихон сёки. С. 183.

18 Там же. С. 184.

19 Там же. С. 287.

20 Норито. Сэммё. Пер. со старояп. Ермаковой Л.П.М., 1991. С. 160.

21 Там же. С. 167.

22 Там же. С. 172.