И. X. Максутов

РЕКОНСТРУКЦИЯ НАРРАТИВНЫХ СЛОЕВ МИФА О ГРЕХОПАДЕНИИ В БЫТ. 2:4b-3:24


Главным вопросом любой религиозной антропологии является вопрос о сущности и происхождении смерти. В «авраамических» религиях1 ответ на него содержится главным образом в первых главах Танаха — в мифе о грехопадении Адама и Евы. Традиционно эта ис-

62

тория ограничивается фрагментом Быт. 2:4b-3:24 и целиком относится к Яхвисту2, хотя многие авторы и признают сложный характер ее формирования и происхождения. Ввиду отсутствия в отечественной библеистике интереса к исследованиям устных традиций, легших в основу ветхозаветного текста, миф о грехопадении изучался односторонне. В то же время в XX в. появилось целое исследовательское направление, основной задачей которого было изучение дописьменной иудейской литературы, с целью преодоления крайностей «документальной гипотезы». В научном мире хорошо известны работы представителей «направления истории традиций»3, в то время как в отечественной науке достижения в области изучения библейских наррати-вов и фольклора практически неизвестны. Упоминания о них можно встретить лишь в обзорных статьях4 и словарях5, но и здесь нет точности и четкости в терминологии6. В то же время на сегодняшний день ни одной работы представителей данного направления на русский язык не переведено. Поэтому представляется необходимым произвести исследование нарративных слоев мифа о грехопадении в Быт. 2:4b-3:24, предварив его изложением метода реконструкции нарративов7, а также краткой историей исследования устных традиций.

В основе метода истории традиций, появившегося в XX в., лежали идеи, эксплицитно содержавшиеся в работах библеистов предшествующих веков, в основном католических. Примером может служить французский католический священник Ричард Симон, который в работе «Histoire critique du Vieux Testament» (1678) предложил новый

63

подход к исследованию Пятикнижия, так называемый «католический принцип традиции»8". Он утверждал, что хотя Моисей и не может быть автором Пятикнижия, «в основе Пятикнижия лежит единое Предание, передававшееся в лоне ветхозаветной Церкви»9 от Моисея до Эзры; последний и зафиксировал сложившуюся традицию.

Несмотря на то, что осознание роли устной традиции в формировании библейского текста произошло еще в середине XVII в., исследование нарративных слоев Библии началось только спустя более чем 200 лет. Первым к исследованию дописьменной иудейской литературы обратился немецкий протестантский теолог и историк Герман Гун-кель (1862-1932). В работе «Schöpfung und Chaos in Urzeit und Endzeit» (Gottingen, 1895), которая имела «огромное влияние на ветхозаветную экзегетику»10, он наглядно доказал, что упоминания о водной стихии и силах хаоса в Ветхом Завете генетически связаны с вавилонским мифом о борьбе бога весеннего солнца Мардука с чудовищем Тиамат. Гункель показал, что иудейская традиция самым радикальным образом пересмотрела данный миф и изменила его в соответствии с собственными религиозными представлениями: хаос в Библии оказывался не персонифицированным божеством, а тварью, восставшей против Бога, разрушительные действия которой Богом обузданы и будут окончательно упразднены в конце времен.

Шесть лет спустя Гункель выпустил свой второй знаменитый труд, ставший сегодня классическим — толкование на книгу Бытия. Оно отличалось от имевшихся комментариев (главным образом, школы Велльхаузена) преимущественным интересом к библейским нарра-тивам11. По мнению Гункеля, эти нарративы представляли собой не истории, а саги12, т. е. первоначально устные традиции, легшие в основу Библии. Методологические принципы реконструкции библейских нарративов он изложил в обширном предисловии, озаглавленном «Die Sagen der Genesis». Данной работой Гункель положил начало од-

64

ному из наиболее заметных явлений в современной библеистике — «направлению истории традиций»13.

В 1910 г. вышло третье издание книги, существенно переработанное и дополненное в ходе изысканий Гункеля в области фольклора и теории мифа. Он опирался на целый ряд работ замечательных исследователей, таких как Фердинанд Брюнетьер14, Аксель Ольрик15, Вильгельм Вундт16, а также Гуго Грессманн17. Последний был его близким другом и последователем, благодаря ему Гункель заинтересовался проблемой фольклора18 и именно ему он посвятил работу "Die Marchen im Alten Testament" (Tubingen, 1917), в которой подвел итог своей многолетней работы19.

Метод Гункеля-Грессмана основан на трех принципах20. Во-первых, Gattungskritik — выявление и последующая классификация наличествующих в библейском тексте жанров (Gattungen), которые представляют наибольший интерес для исследователя, поскольку в них проявляется наиболее типичное и традиционное для древней литературы. Во-вторых, Sitz im Leben («место в жизни»21) — особая функция жанра, время и среда его появления. Для каждого жанра должно быть установлено его «место в жизни», что позволяет понять отдельные фрагменты библейского повествования. В-третьих, для его выявления

65

необходам компаративный анализ (Religionsgeschichte) текстов Библии в широком контексте древней ближневосточной литературы.

Исследования Гункеля22 и созданный им метод были настолько ошеломляющими и в то же время фундаментальными, что привели к появлению множества последователей — так называемого «направления истории традиций». Далеко не все они были его учениками, однако всех их объединял интерес к дописьменным иудейским традициям. Можно выделить по крайней мере три школы библеистики, на формирование которых повлиял Гункель: немецкая, скандинавская и американская. Последняя была создана Уильямом Ф. Олбрайтом23 (1891-1971), который, хотя и примыкал к Гункелю в критике метода Велль-хаузена, не разделял многих его выводов.

Первые две школы довольно метко охарактеризовал Йоэл Вейнберг. Скандинавскую школу он определил как «направление традиций», поскольку его представители, Иоханнес Педерсен24 (1883-1976), Зигмунд Мовинкель25 (1884-1965), Иван Энгель26 (1906-1964), сосредоточивают «усилия на вопросе о том, как создавались материалы, "пласты", лежавшие в основе Пятикнижия и других частей Танаха»27. Критикуя выводы Новой документальной гипотезы, они утверждали, что те документы, которые выявил Велльхаузен, не были законченными произведениями. Поэтому для обозначения многогранности данного явления они предлагали использовать термин stratum (пласт, слой). Немецкую школу он назвал «направлением традирования», в связи с тем, что принадлежащие к нему Альбрехт Альт28 (1883-1956), Герхард фон Рад2* (1901-1971) и Мартин Нот30 (1902-1968) обращают свое

66

«основное внимание на пути, методы и способы традирования, т. е. передачи и развития этих традиций»31.

Несмотря на все достоинства метода Гункеля и анализа текстов Пятикнижия и всей Библии, предпринятого им и его последователями, к существенным недостаткам его работ следует отнести недостаточное использование этнографического материала. На сегодняшний день обилие и многообразие подобного рода материала должно быть учтено научным сообществом и принято во внимание при исследовании нарративных слоев библейского текста32.

При рассмотрении мифа о грехопадении в Быт. 2:4b-3:24 оказывается, что в его основе лежало по крайней мере четыре независимых нарратива: А) о сотворении человека, его месте в Эдемском саду и отношении к «древу посреди сада»; Б) о создании животных и жены, как помощников человеку (мужчине); В) о происхождении смерти; Г) о появлении одежды. Все четыре повествования вошли в окончательную редакцию мифа в ходе сложных контаминации и потому не могут быть выделены в первоначальном виде вне общего контекста. Только нарративы А и Б выделяются из текста композиционно достаточно легко, а выявить нарратив В уже представляет определенную трудность, так как он подвергся серьезной редакции и сам требует реконструкции. Нарратив Г вошел в состав мифа только в результате окончательного редактирования, поэтому в тексте присутствует фрагментарно.

Нарратив А (2:4b-15) — космологический миф, описывающий «древо жизни посреди сада» (9b), водные стихии (четыре реки) и человека, создание которого не носит никакой специальной цели. В центре мифа находится мировое древо, дающее жизнь живым существам своим существованием и водами, берущими от него свое начало33. Древо и его проявления отделяются от мира профанного посредством табу34, запрета на всякое его использование, в том числе употребление его плодов в пищу. С исчезновением тотемизма и связанного с ним табу миф трансформируется в легенду о древе, дающем вечную жизнь

67

своими плодами, доступ к которым преграждают неведомые и страшные силы. Источники вод уже не берут свое начало в этом древе.

Нарратив Б (2:18-23) — патриархальный миф о происхождении животных и женщины, т. е. тех живых существ, которые вступают с человеком (мужчиной) в «конкуренцию». Все они появляются как результат отбора помощника мужчине и соответственно находятся ниже него в иерархии.

Нарратив В (3:1b-6) — миф о происхождении смерти, которая стала свойственна человеку после того, как змей неправильно выполнил задание божества и передал человеку неверное послание (так называемую «ложную весть»)35. Его содержание было связано с нарушением правила (но не табу!) в отношении некоторого древа36. За это посланник (змей) оказался наказан, при этом его наказание объясняет особенность биологического вида37.

Нарратив Г (2:25; 3:7-1 lb, 21) — миф о появлении одежды, как итог потери бессмертия вследствие потери способности человеком сбрасывать кожу38. Вероятнее всего, это был тот вариант мифа, где данную способность взамен людей получали змеи39, поскольку именно через этот элемент произошла последующая контаминация.

Первая контаминация произошла, по-видимому, между наррати-вами А и В. Образовавшееся повествование (АВ) объясняло происхождение смерти «ложной вестью» змея, который вместо того, чтобы сообщить человеку о возможности вкусить вечной жизни, отведав плодов от древа жизни, сказал ему съесть плодов от древа смерти (именно такую функцию приобрело древо нарратива В).

Последующее изменение происходит на том уровне культуры, когда возникает необходимость объяснить сверхъестественные способности змея (в связи с исчезновением пережитков зоолатрии) и его места в повествовании. Контаминация с нарративом Б и Г объясняла происхождение речи у змея его особым местом среди живых существ (умнее всех), а его действие — желанием самому получить бессмер-

68

тие. В отличие от нарратива Г, здесь змей подвергается наказанию, также как и женщина, через которую передается «ложная весть».

В ходе заключительной, собственно иудейской редакции, бытовавшее повествование АБВГ было существенно преобразовано: 1) все события происходят в созданном Богом замкнутом пространстве (Эдем); 2) человек оказывается служителем в этом пространстве, неслучаен здесь и поиск помощника; 3) древо смерти заменяет древо познания добра и зла (его реконструкция требует отдельного исследования40); 4) не изображается никакой явной цели коварства змея, что указывает на большее содержание образа, на сатану; 5) одежды оказываются даром, а не наказанием, хотя и являются следствием мертвенности; 6) наказание несут все: и змей, и жена, и муж; 7) как связующий элемент в иудейский нарратив вошло наречение имен Адамом животным и женщине.

Данная реконструкция не претендует на окончательную разработку вопроса, однако служит наглядным примером метода анализа нарративных слоев Пятикнижия. Этот метод, а также подход западных исследователей «направления истории традиций», вызывают ряд возражений. Во-первых, считается, что подобные исследования имеют спекулятивный, неточный и неокончательный характер реконструкций41. Однако в таком случае «документальная» гипотеза оказывается не менее спекулятивной, ввиду того, что до сих пор отсутствуют сами тексты «документов», в то время как подобная реконструкция опирается на богатый этнографический и литературный материал. Во-вторых, некоторые ученые высказывают сомнение в том, что устные традиции складывались путем усложнения, а их структурными элементами были небольшие нарративы42. Однако именно разнообразный и многочисленный этнографический материал (в основном фольклорный) свидетельствует в пользу гипотезы на основе метода Гункеля. Наконец, исследователи указывают на неоправданность сравнения фольклора разных культур и географических зон. Однако в том случае, если предполагаемый нарратив встречается в различных культурах, это лишь свидетельствует о состоятельности реконструкции. Даже тогда, когда элементы нарративов не совпадают, поскольку они могли изменить свое первоначальное значение в чужеродной культуре. Таким образом, подобный подход более чем оправдан и должен

69

быть принят во внимание, особенно ввиду наличия богатого сравнительного материала.

1 «Авраамическими религиями» называются монотеистические религии Откровения семитского происхождения, возводящие свою традицию к патриарху Аврааму. К таковым относятся: иудаизм, христианство и ислам.

2Eissfeldt О. Einleitung in das Alte Testament Tubingen, 1964. S. 258; Campbell A., O'Brien M. Sources of the Pentateuch. Minneapolis: Fortress Press, 1992. P. 91.

3 В статье приводятся главным образом ссылки на переводы этих работ на английский язык, а не на оригиналы, ввиду их большей доступности, а также с целью показать интерес мирового научного сообщества к данному исследовательскому направлению.

4 Вейнберг И. Введение в Танах. М, 2002. С. 254-257; Тантлевский И. Р. История Израиля и Иудеи до разрушения Первого Храма. СПб., 2005. С. 308-310.

5 Прот. А. Мень. Библиологический словарь. Т. 3. М., 2002. С. 289-292.

6 Formgeschichte И. Р. Тантлевский переводит как «формально-критический подход» (Ук. соч. С. 308), прот. А. Мень — как школу «истории форм» (Ук. соч. Т. 1. С. 579), а И. Вейнберг — для обозначения направления, созданного Гункелем, использует термин Gattunskritik («направление изучения жанров»; Ук. соч. С. 255).

7 Апробация этого метода была произведена в статьях: Максутов И. X Мел-хиседек: от книги Бытия до текстов Кумрана и Послания к Евреям // Третьи Торчинов-ские чтения. Материалы научной конференции. СПб., 2006. С. 19—23; он же. Генезис мифа о «богоборчестве» Иакова в Быт. 32:24-33 // Путь Востока. 2006. Материалы научной конференции. СПб., 2007.

8 Anderson В. W. Introduction: М. Noth's Traditio-Historical Approach in the Context of Twentieth-Century Biblical Research // Noth M. History of Pentateuchal Traditions. Chico: Scholars Press, 1981. P. XV.

9 Прот. А. Мень. Указ. соч. Т. 3. С. 112.

10 Там же. Т. 1.С. 300.

11 Rogerson J. W. Introduction // Gunkel H. The Folktale in the Old Testament. Sheffield: Almond Press, 1987. P. 14.

12 От saga (исл.) — то, что сказано; родственное sagen (нем.), to say (англ.) — сказать.

13 Это название было придумано не самим Гункелем, а его многочисленными последователями. В научный оборот оно вошло благодаря М. Ноту, который использовал его в заглавии своей работы «UberIieferungsgeschichte des Pentateuch» (Stuttgart, 1948). В англоязычной науке это направление известно как traditio-historical method (см. Eng-nell I. A Rigid Scrutiny. Critical Essays on the Old Testament. Nashville: Vanderbilt University Press, 1969. P. 3; Anderson B. W. Ibid. P. XIII-XV). При этом нужно указать, что в русском языке латинскому traditio соответствует понятие «предание», которое означает одновременно и процесс передачи, и то, что передается.

14 Brunetiere F. devolution des genres dans Miistoire de la litterature. Paris, 1890.

15 OlrikA. Die epischen Gesetze der Volksdichtung // Zeitschrift fur deutsches Altertum. LI, 1909. P. 1-12.

16 Wundt W. Volkerpsychologie. Bd. 2. Mythos und Religion. Leipzig, 1909. 17Grefimann H. Sage und Geschichte in den Patriarchenerzahlungen // Zeitschrift fur die

alttestamentiche Wissenschaft. Jg. 30. 1910. P. 1-33.

18 В апреле 1911 г. он писал Грессманну: «Я считаю одной из самых больших удач в своей жизни, что я смог найти тебя... Ты — один из тех, кого я должен благодарить за свой интерес к фольклору» (цит. по: Klatt W. Hermann Gunkel. Zu seiner Theologie der Religionsgeschichte und zur Entstehung der formgeschichtlichen Methode. FRLANT 100/1. Gottingen: Vandenhoeck and Ruprecht, 1969. P. 110).

19 Rogerson J. W. Op. cit P. 15.

20 Тантлевский И. P. Ук. соч. С. 308; Вейнберг И. Ук. соч. С. 255-256.

21 Возможен также перевод <жизненный контекст» (см. Прот. А. Мень. Ук. соч. Т. 1.С. 448).

22 Gunkel Н. Genesis. Macon: Mercer University Press, 1997; The Folktale in the Old Testament. Sheffield: Almond Press, 1987; Gunkel H. Introduction to Psalms: the genres of the religious lyric of Israel. Macon: Mercer University Press, 1998.

23 Albright W. F. From the Stone Age to Christianity: Monotheism and the Historical Process. Baltimore, 1940; Albright W. F The Archaeology of Palestine. Harmondsworth, 1949.

24 Pedersen J. Israel: its life and culture. London: Oxford University Press, 1953-1964.

25 Mowinckel S. The Spirit and the Word: prophecy and tradition in ancient Israel. Minneapolis: Fortress Press, 2002; Mowinckel S. The Psalms in Israel's worship. New York, Abingdon Press, 1962.

26 Engnell L A Rigid Scrutiny. Critical Essays on the Old Testament. Nashville, 1969.

27 Вейнберг И. Ук. соч. С. 256.

28 Alt A. Essays on Old Testament history and religion. New York: Doubleday, 1967.

29 von Rod G. Genesis. A Commentary. Philadelphia: Westminster Press, 1972; von Rod G. The Problem of Hexateuch and other essays. London: SCM Press, 1984.

30 Noth M. The Laws in the Pentateuch and other Studies. London: SCM Press, 1984; Noth M. History of Pentateuchal Traditions. Chico: Scholars Press, 1981.

31 Вейнберг И. Ук. соч. С. 256-257.

32 Первым предпринял попытку использовать этнографический материал в исследовании библейских нарративов Джеймс Джордж Фрэзер в трехтомнике «Folktale in the Old Testament» (London, 1919).

33 Ср. описание ясеня Иггдрасиль и берущих от него начало источников Мимир и Урд (Младшая Эдда. Пер. и ред. О. А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. С. 32-34).

34 Фрейд 3. Тотем и табу. СПб., 2005. С. 38-40.

35 Фрэзер Дж. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1985. С. 34—41.

36 Племя банар (в Восточной Кохинхине) объясняло потерю бессмертия людьми заменой места погребения по совету ящерицы: вместо того, чтобы хоронить под деревом лонт-бло, стали хоронить под деревом лонг-хунг (Там же. С. 46).

37 В ряде племен рассеченная губа зайца объяснялась наказанием за искажение послания людям, вследствие чего они стали смертными (Там же. С. 35).

38 Там же. С. 41-45.

39 Там же. С. 46-47.

40 Токарев С. А. Предисловие// Фрэзер Дж. Ук. соч. С. 8.

41 См.: Прот. А. Мень. Ук. соч. Т. 1. С. 581.

42 Тантлевский И. Р. Ук. соч. С. 309-310.