А. А. Романчук

ЮЕВ НАРОД И ЕГО ПРАРОДИНА

В одной из своих работ М. Е. Кравцова затронула очень интересную проблему. Анализируя цикл древнекитайской мифологии, связанный с Солнечной Шелковицей, она обращает внимание, что все составляющие его мифы, так или иначе, стягиваются к образу Великого Юя (мифического основателя династии Ся). В том числе миф о солнцах, выходящих из девяти протоков, и миф о девяти солнцах на солярном древе1.

Выясняя происхождение и семантику этого мифа, М. Е. Кравцова пишет, что «сочетание «девять протоков» в соединении с именем Юя сразу наводит на ассоциации с девятью округами (чжоу), или, в более раннем написании — островами, под которыми понимаются девять главных территориально-административных округов, на которые Юй разделил Поднебесную после усмирения им потопа». По этому же поводу она приводит комментарий древнего словаря «Шо вэнь», который указывает, что девять островов возникли в связи с тем, что во время потопа люди жили на участках земли, возвышавшихся над разлившейся водой2.

Примечательно, по ее мнению, и то, что центральный остров, определявшийся как домен Сына Неба, тоже состоял из девяти царств.

В этой связи М. Е. Кравцова ставит вопрос — где могла находиться прародина «народа Юя»? В дельте великой реки (но, отмечает она, ни Хуанхэ, ни Янцзы такой дельты не имеют) или на морских островах? Во всяком случае, у исконных обитателей бассейна Хуанхэ, по ее мнению, не могла сформироваться столь дискретная картина мира3. Поэтому она оставляет вопрос открытым, считая все же, что представления о Солнечной Шелковице и девяти солнцах пришли в Китай извне, скорее всего — с предками иньцев, которые рисуются в чжоусских текстах «солнцепоклонниками».

Пытаясь найти ответ на заданный М. Е. Кравцовой вопрос, я обратился к гипотезе о так называемой сино-кавказской языковой общ-

465

ности4. Она была предложена С. А. Старостиным5, и затем поддержана и развита рядом исследователей — в первую очередь И. И. Пейросом и С. Л. Николаевым.

Может быть, космография «Юева народа» восходит к временам сино-кавказской прародины? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит посмотреть, есть ли ее следы у других народов, относимых к сино-кавказской языковой общности.

Хотя языковое родство отнюдь не предполагает автоматически этнографического и антропологического сходства6, тем не менее, при сравнении кавказской мифологии, мифологии кетов, тибетцев и представлений «народа Юя» мы обнаруживаем кое-что общее именно в космографии.

В кавказской мифологии мы видим существование представления о горизонтальном членении мира (помимо вертикального). Перед центром мироздания расположен «передний мир» — светлый и благодатный. Сзади — «задний» или, буквально — «последний (!) мир», темный и опасный. Важно, что горизонтальные миры отделены друг от друга семью (девятью) хребтами или морями7.

Правда, мы находим это представление прежде всего в грузинской мифологии. А грузинский язык, и картвельская языковая семья в целом, по общему мнению лингвистов на сегодняшний день, относится не к сино-кавказской макросемье, а к ностратической — как и индоевропейская8.

В тибетской мифологии мы находим предание о девяти богинях бал, которые появились из «девяти последних яиц бытия». Девять яиц появились от пары небесных божеств и укатились в разные страны. Белое яйцо с белой скорлупой — в страну лха (небо); яйцо с золотой скорлупой — в страну сабдаг (земля). Яйцо с железной скорлупой — в

466

страну демонов (дуд); яйцо с бирюзовой скорлупой — в страну лу; яйцо с хрустальной скорлупой — в страну ньен; яйцо с медной скорлупой — в страну син. Каменное яйцо докатилось до страны духов гег, а с алмазной скорлупой — до страны чева9.

В кетской мифологии мы видим представление о том, что после появления земли происходило несколько потопов. Однако люди и звери спасались, воскресая на торфяных островах. Предстоит еще потоп, после которого всплывут торфяные кочки и несколько человек оживет10.

Однако в тибето-бирманской мифологии ничего похожего мы не находим. Те аналогии, которые мы наблюдаем, достаточно неоднозначны и выражены слабо. Поэтому можно предположить, что космография «Юева народа» не является центральной для сино-кавказцев. Однако, по-видимому, их формирование происходило вблизи от некого источника такой космографии.

Что же было ее источником? Ответ на этот вопрос требует выяснения локализации прародины сино-кавказской языковой семьи. Исследователи, наиболее активно разрабатывавшие саму идею сино-кавказской языковой общности — С. А. Старостин и И. И. Пейрос, предлагали локализовать ее где-то в западных областях Передней Азии, возможно, даже в Анатолии11. После распада этой макросемьи, по их мнению, сино-тибетцы и кеты двинулись на восток — но порознь и независимо друг от друга: языковых сближений между ними не наблюдается.

Тем не менее, по замечанию И. И. Пейроса, фактически никто разработкой вопроса о локализации сино-кавказской прародины еще не занимался. Кроме того, ряд обстоятельств заставляет усомниться в ее локализации в Западной Азии.

Прежде всего, на эту мысль наталкивает характер языковых контактов сино-тибетских языков с дравидийскими, и северокавказских — с картвельскими и индоевропейскими12. Второй источник сомнений локализации сино-кавказской прародины в Западной Азии

467

представляет нам картина языковых взаимоотношений между афразийскими и севернокавказскими языками.

Дело в том, что «практически не представлена общая земледельческая культурная лексика на уровне праязыкового состояния двух сопоставляемых семей, то есть пра-афразийская — пра-севернокав-казская»13. Далее, все семитские заимствования из севернокавказских не имеют южносемитских параллелей. То есть, они реконструируются не на общесемитском уровне, а на более позднем - северносемит-ском14; отсутствие специфических египетских сближений указывает на то, что в период восточнокавказских контактов с семитами египтяне находились уже в стороне от этих контактов15. Соответственно, по этим данным, севернокавказские языки достаточно поздно начали контактировать с афразийскими.

Для сравнения стоит привлечь сюда и шумеров. Поддерживая в целом точку зрения А. Ю. Милитарева о ранних контактах афразийцев и шумеров, И. М. Дьяконов пришел к выводу, что «шумерский язык попал в Переднюю Азию до контактов с несемитскими афразийцами, и, конечно, до ухода всей афразийской семьи в Африку — по одному из двух приемлемых в настоящее время сценариев истории этой языковой общности»16.

Таким образом, пришлые шумеры с афразийцами контактировали, а северокавказцы, которые вроде бы «местные» — не успели, притом, что место распада северокавказцев полагается южнее Кавказа, в Закавказье — как раз на стыке ареалов афразийцев и шумеров17.

Наконец, третий источник сомнений в возможности отыскать прародину сино-кавказцев в Передней Азии, и самый серьезный, представляет анализ культурной лексики северокавказского праязыка.

Среди культурной лексики, относящейся к общесевернокавазско-му фонду, мы видим наличие двух лексем для обозначения проса18.

468

Первое — «просо на корню» (лексема 28), второе — «сжатое просо, просо в зерне» (лексема 29).

В этой связи С. А. Старостин замечает, что «наличие двух терминов для проса (№ 28 и 29) вызывает некоторое удивление, поскольку просо в рассматриваемый период было мало распространено в Передней Азии и на Кавказе»19.

Тем не менее, несмотря на малую распространенность проса, в севернокавказских языках мы наблюдаем развитие значения от «просо» к понятию «хлеб вообще»20.

Такая ситуация выглядит достаточно странно. «Высокий статус» проса, при его малой распространенности, объяснить сложно. То, что статус проса у северокавказцев был высок, убеждают не только приведенные данные С. А. Старостина. В свое время В. И. Абаев писал, правда, по поводу осетин: «То, что в названии хлебного божества мы видим именно просо, а не другой злак, говорит о том особом значении, которое имела для древних осетин культура проса»21.

По данным Г. Н. Лисицыной и Л. В. Прищепенко, в Передней Азии только в Закавказье для V-IV тыс. до н. э. мы наблюдаем присутствие проса (обыкновенного и итальянского)22. Правда, и там оно занимает достаточно небольшое место. В Месопотамии просо появляется только к началу Ш тыс. до н. э.23.

Однако, по современным представлениям, просо обыкновенное и итальянское были одомашнены в Юго-Восточной Азии24. У многих народов Юго-Восточной Азии именно просо предшествовало рису в качестве главной культуры25. Это как просо обыкновенное, так и итальянское, а также (и особенно) — койке26. Причем, при современном преобладании риса, у многих народов этого региона до сих

469

пор особую церемониальную роль играет именно просо . Именно в этом регионе мы тоже обнаруживаем «Князя Просо» — чжоусского Хоуцзи.

Именно из Юго-Восточной Азии просо попадает на запад, вплоть до Европы28. Хотя попадает оно в Европу довольно рано — уже в неолите (культура Старчево-Криш), о широком распространении его говорить не приходится29.

Все это приводит к выводу — прародина сино-кавказцев должна была быть в Юго-Восточной Азии или вблизи от нее — во всяком случае, не слишком далеко от зон особой популярности проса.

К «аргументу проса» следует добавить «аргумент курицы». Курица была одомашнена в Индокитае30, и она достигает Египта уже к эпохе Нового царства31. В прасеверокавказском языке есть слово «курица»32. По словам С. А. Старостина, единообразие слов «курица» и «наседка» в прасевернокавказском является свидетельством в пользу наличия птицеводства (точнее, куроводства. — А. Р.) уже в эпоху пра-севернокавказской языковой общности33.

Помимо проса и курицы следует упомянуть еще одно культурное растение, которое тоже ориентирует нас на Юго-Восточную Азию. Это — шестирядный культурный ячмень. Дело в том, что дикий шес-тирядный ячмень растет в Гималаях и Тибете от Северо-Западной Индии до Сычуани34. Однако на Кавказе в эпоху неолита-энеолита мы находим среди многих видов ячменя и шестирядный.

Существует, правда, разногласие среди палеоботаников — одни полагают, что культурный шестирядный * ячмень мог быть получен и из двухрядного. Другие настаивают, что только из дикого шести-рядного.

Окончательное решение вопроса о шестирядном ячмене зависит от мнения палеоботаников. Тем не менее здесь стоит упомянуть, что М. Г. Туманян полагал, что для ячменей форма кавказского кругло-

470

зерного шестирядного ячменя чрезвычайно редка, и ближе всего она стоит к ячменям Японии35.

Итак, все это, на мой взгляд, приводит нас к мысли, что прародина сино-кавказцев была именно в Юго-Восточной Азии. Соответственно, мы должны предположить, что где-то рядом располагался и источник космографии «народа Юя».

Здесь, на мой взгляд, мы не можем пройти мимо чрезвычайно близких соответствий космографии «Юева народа» в мифологиях Индийского субконтинента — прежде всего индуистской, буддийской и джайнской.

В этих традициях присутствует представление, согласно которому мир состоит из нескольких материков — двип36. Двипа в индуистской мифологии — континенты, омываемые каждый своим океаном. Число двип — от 4 до 18. Из них особо выделяется Джамбудвипа (джамбу — яблоня, растущая на склоне горы Меру, расположенной в центре мира). Джамбудвипа, иногда отождествляемая с Индией, делится на девять частей. Из них самая южная — Бхаратаварша, тоже иногда отождествляемая с Индией, также состоит из девяти частей. Только в Джамбудвипе рождаются чакравартины.

Очень сходная космография (назовем ее «космография двип») — в общебудцийской37 и джайнской38 мифологиях. Сходство с космографией «Юева народа» очевидное.

К этому стоит добавить, что согласно некоторым вариантам индийских мифов, Брахма после сотворения мира отдыхал именно под сенью дерева шалмали — Шелковицы39. Таким образом, это и есть аналог китайской Солнечной Шелковице.

Находим мы аналогии и самому Юю. Его ближайшим родственником следует признать Вишну. Среди его подвигов упоминаются (причем уже в «Ригведе») и «три шага»40. В образе карлика Вишну попросил у царя демонов столько земли, сколько он сможет отмерить тремя шагами. Превратившись в великана, он одним шагом покрыл небо, вторым землю. Третий же делать не стал, оставив подземный мир демонам.

471

Юю, как известно, тоже приписывалось измерение земли. В этой связи нельзя не вспомнить о «юй бу» — «шаге Юя». Именно он используется в даосских ритуалах. По описанию «Баопу-цзы», речь идет о повторяющемся чередовании трех шагов41. При этом в «Хуайнань-цзы» упоминается, что помощники Юя измеряли землю шагами.

Поэтому, в свете всех этих фактов, следует полагать, что именно область Восточной Индии была тем местом, откуда пришла космография «Юева народа» в Китай. Ее носители двигались через Индокитай — именно там, под влиянием представлений аустроазиатских народов, с характерным для них мифом о сбивании лишних солнц42, дерево джамбу стало Солнечной Шелковицей.

В этой связи стоит также отметить, что есть «космография двип» и в мон-кхмерской мифологии43, причем там присутствует даже гора Сомеру (Меру). По мнению Я. В. Чеснова, эта мифологема относится к древнему пласту мон-кхмерской мифологии.

Однако, по всей видимости, датировать импульс «Юевой космографии» из Восточной Индии следует временем более поздним, чем существование сино-кавказской языковой макросемьи. Его большую выраженность у кетов, видимо, тоже стоит объяснять этим поздним импульсом. Тем не менее, на мой взгляд, «Юев народ» приходит в Китай еще до иньцев44.

1 Кравцова М. Е. Поэзия древнего Китая (опыт культурологического анализа). СПб., 1994. С. 158.

2 Там же.

3 Там же. С. 159.

4 РоманчукА. А. Три шага Вишну и прародина сино-кавказской языковой макросемьи // Stratum plus. К., 2005-2006, №2.

5 Старостин С. А. Пра-енисейская реконструкция и внешние связи енисейских языков // Кетский сборник. Л., 1982; Он же. Гипотеза о генетических связях сино-тибетских языков с енисейскими и северо-кавказскими языками // Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. М., 1984. Ч. 4.

6 Дьяконов И. М. О прародине носителей индоевропейских диалектов // Вестник древней истории. 1982, № 3. С. 16-18.

7 Очиаури Г. А., Сургуладзе И. К. Кавказо-иберийских народов мифология // Мифы народов мира: В 2-х т. М, 1991. Т. 1. С. 603.

8 Старостин С. А. У человечества был единый праязык (Беседа Г. Зеленко со С. Старостиным) // Знание — сила. 2003, № 8. См.: http://www.philology.ru/linguisticsl/starostin-03a.htm.

9 Огнева Е. Д. Тибетская мифология // Мифы народов мира. Т. 2. С. 510.

10 Иванов В. В., Топоров В. Н. Кетская мифология // Мифы народов мира. Т. 1. С. 645.

11 Пейрос И. И. Австро-тайская гипотеза и контакты между сино-тибетскими и австронезийскими языками // Древний Восток: этнокультурные связи. М., 1988. С. 321; Он же. Лингвистические аспекты изучения древнейшей этнической истории Южной Азии // Истоки формирования современного населения Южной Азии. М., 1990. С. 67.

12 Романчук А. А. Ук. соч.

13 Милитарев А. Ю., Старостин С. А. Общая афразийско-севернокавказская культурная лексика // Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. М., 1984. Ч.З.С. 34.

14 Там же. С. 41.

15 Там же. С. 40.

16 Дьяконов И. М. Шумеры и афразийцы глазами историка // Вестник древней истории. 1996. №4. С. 88.

17 Николаев С Л., Старостин С. А. Севернокавказские языки и их место среди других языковых семей Передней Азии // Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. М, 1984. Ч. 3. С. 30.

18 Старостин С А. Культурная лексика в общесевернокавказском словарном фонде // Древняя Анатолия. М., 1985. С. 80.

19 Там же. С. 90.

20 Там же. С. 80.

21 Абаев В. И. Историко-этамологический словарь осетинского языка. М; Л., 1958. Т. 1.С. 273.

22 Лисицына Г. Н., Прищепенко Л. В. Палеоэтноботанические находки Кавказа и Ближнего Востока. М., 1977. С. 42,58.

23 Там же. С. 52.

24 Бородин П. М. Доместикация и цивилизация (к 85-летию со дня рождения академика Д. К. Беляева) // Вестник ВОГиС, 2003, № 21-22. См.: http://absentis.iront.ru/nk/ domestic.htm

25 Чеснов Я. В. Земледельческие культуры как этногенетический источник // Ранняя этническая история народов Восточной Азии. М, 1977. С. 251.

26 Чеснов Я. В. Историческая этнография стран Индокитая. М., 1975. С. 92-93; Шнирельман В. А. Происхождение производящего хозяйства. М., 1989. С. 122,124,143.

27 Чеснов Я В. Ук. соч. С. 92.

28 Чеснов Я. В. У к. соч. С. 117.

29 Шнирельман В. А. Ук. соч. С. 186.

30 Там же. С. 115.

31 ЧесновЯ . В. Ук. соч. С. 34.

32 Старостин С А. Ук. соч. С. 19.

33 Там же. С. 91.

34 Шнирельман В. А. Ук. соч. С. 32.

35 Лисицына Г. И., Прищепенко Л. В. Ук. соч. С. 45.

36 Серебряный С. Д. Двипа // Мифы народов мира. Т. 1. С. 358.

37 Мялль Л. Э. Буддийская мифология // Мифы народов мира. Т. 1. С. 191.

38 Волкова О. И. Джайнская мифология // Мифы народов мира. Т. 1. С. 169.

39 Эрман В. Г., Темкин Э. Н. Мифы древней Индии. М., 1985. С. 15.

40 Гринцер П. А. Аватара // Мифы народов мира. Т. 1. С. 24-25.

41 Евсюков В. В. Мифология китайского неолита. Новосибирск, 1988. С. 99; Торчинов Е. А. Даосские практики. СПб., 2001. С. 12.

42 Романчук А. А., Пантелеева Е. Б. Древнекитайский миф о Стрелке И: Чу или Чжоу? // Stratum plus, 2005-2006. № 2.

43 Чеснов Я. В. Промы // Мифы народов мира. Т. 2. С. 340.

44 Романчук А. А. Миграции индоевропейцев и происхождение даосизма // Revista de etnografie. Chisinau, 2005, I; Он же. Миграции индоевропейцев и происхождение даосизма. См.: www.moldo.org.