Ю. М Сердюков

ПРЕВРАЩЕНИЕ МАНТИЧЕСКОГО РИТУАЛА ШИ В ПАРАНАУКУ[1]

В истории культуры стран Северо-Восточной Азии гадание по «Книге перемен» (мантический ритуал ши) занимает особое место. Возникнув в Древнем Китае, этот способ предсказания грядущих событий позже стал популярен в Японии и Корее, где до сих пор у множества людей принятию всякого сколь-либо значимого решения предшествует обращение к оракулу. Не обошла стороной мода на «Книгу перемен» Европу, Америку и Россию, где многие либо слышали об этой форме прогностики, либо в той или иной форме ее практиковали. Столь широкое распространение гадания по «Книге перемен» сопровождалось и сопровождается многочисленными искажениями и мистификацией. Поэтому вполне уместно всякое прояснение ситуации вокруг мантического ритуала ши, в том числе и описание его превращения из нерефлексивной формы прогностики в паранауку.

Это превращение может быть продемонстрировано в трех аспектах, соответствующих трем элементам гадания: технике составления гексаграммы2, ее интерпретации и способу определения ключевой глоссы, по которой составляется результирующее заключение.

481

Итак, первый аспект заключается в проблеме выбора какого-либо одного способа составления гексаграммы из множества разнообразных методов, возникших в эпоху древности и средневековья. Их сравнение дает ясную картину постепенной рационализации практики гадания в ее технической части, перехода от совершенно случайных, ничем не обусловленных совпадений к формированию логических принципов, так и не получивших, ввиду своей неэффективности, широкого распространения в культуре.

Самым ранним из способов составления гексаграммы, наиболее древним и почитаемым, является метод, изложенный на страницах одного из комментариев к «И цзин» — «Си цы чжуань»3. Его техника такова. Сначала необходимо взять 50 стеблей тысячелистника или другие, заменяющие их предметы. Они кладутся пучком на стол, покрытый тканью, желательно шелковой, и один стебель правой рукой сразу откладывается в сторону, более не используясь, а оставшиеся 49 разделяются по центру обеими руками на два пучка. Левый из них зажимается в левой руке, а из правого правой рукой берется один стебель и помещается между мизинцем и безымянным пальцем левой руки. Затем правой рукой из левого пучка вынимаются по четыре стебля. Остаток (1, 2, 3 или 4 стебля) помещается между безымянным и средним пальцами левой руки. Отсчитанные по четыре стебли возвращаются правой рукой налево, а правый пучок берется, и из него левой рукой извлекаются также по четыре стебля. Остаток помещается между средним и указательным пальцем левой руки. Всего между пальцами левой руки может оказаться 5 или 9 стеблей в следующих комбинациях: 1+1+3, 1+2+2, 1+3+1, 1+4+4. Они откладываются в сторону, а все оставшиеся стебли обеими руками вновь соединяются в один пучок, состоящий из 40 или 44 стеблей. С ним повторяется вся вышеописанная операция, называемая «изменением». В результате между пальцами левой руки оказываются 4 или 8 стеблей в комбинациях: 1+1+2, 1+2+1, 1+3+4, 1+4+3. После их откладывания оставшийся пучок может состоять из 40, 36 или 32 стеблей. Затем следует точно такое же третье «изменение», в результате которого между пальцами левой руки образуются те же самые комбинации стеблей, что и во втором «изменении».

482

После этой трехэтапной процедуры оставшийся пучок может состоять из 36, 32, 28 или 24 стеблей. При делении на 4 указанные суммы дают соответственно числа 9, 8, 7, 6, символизирующие черты ГГ: 9 — «старый ян», 8 — «молодая инь», 1 — «молодой ян», 6 — «старая инь». Зафиксировав полученную черту, следует аналогичным образом осуществить еще три «изменения», которые позволяют получить вторую черту, располагаемую над первой (нижней). Все шестиступенча-тое построение ГГ предполагает проведение 18 «изменений».

В XI в. н. э. сунский нумеролог Шао Юн выдвинул новый способ составления ГГ, существенное отличие которого от прежних заключалось в приложении сформулированного им нетрадиционного нумерологического принципа — «числа рождают символы»4 — к практике гадания. В одной из построенных на этом принципе методик ГГ составлялась из двух триграмм5, а те, в свою очередь, вычислялись по особой таблице, содержащей в качестве исходных данных числа лунного календаря, циклические знаки страж (двухчасий суток) и лет6.

Различное отношение к рациональности двух изложенных способов составления гексаграммы очевидно: если при операциях со стеблями тысячелистника налицо случайный набор элементов, помещенных в контекст их мифопоэтического обоснования, то в системе Шао Юна налицо попытка подведения под мантический ритуал естественнонаучной и нумерологической методологии.

Второй круг вопросов возникает при интерпретации графического образа полученной ГГ, который часто был основанием для составления результирующего заключения.

Здесь, во-первых, следует отметить, что большую роль при интерпретации ГГ играли графические образы составляющих ее ТГ, поскольку, начиная с исторических периодов «Чуньцю» (770-476 гт. до н. э.) и «Чжаньго» и до образования Китайской Народной Республики (1949 г.), все конфуцианцы, которые прямо или косвенно соприкасались с классическими ГГ «Чжоу и», опирались при его истолковании на графические образы ТГ. Например, нижняя ТГ обычно называлась «внутренней» и символизировала собой состояние и развитие внутренней или душевной жизни субъекта, а верхняя ТГ называлась

483

«внешней» и описывала развитие ситуации вовне. В совокупности обе ТГ характеризовали развитие процесса от его зарождения и до самого конца. Переход от верхней черты внутренней ТГ к нижней черте внешней ТГ считался моментом кризиса, преобразования внутренней ситуации в ситуацию внешнюю7.

Во-вторых, согласно текстам «Си цы» и «Шо гуа», все шесть графем ГГ делились на три класса, где две верхние графемы обозначали небо, нижние — землю, средние — человека. В данном случае очевиден выход ГГ за пределы ее истолкования в качестве синтеза внутренней и внешней ТГ и подгонку под космологическую триаду: небо (тянь) — земля (ди) — человек (жэнъ).

В-третьих, при интерпретации соотношения графем внутри ГГ и между собой учитывалось числовое отношение значений черт инь к ян (инь — четное, ян — нечетное) к занимаемым ими позициям ГГ, которые имели нумерацию от одного (начальная) до шести (верхняя). Помимо таких свойств, как «занятие своей позиции» и «смещение со своей позиции» (в первом случае черта занимает соответствующее ей место, например, инь — вторую, четвертую, или шестую позиции, во втором случае — нет), ханьскими нумерологами было установлено шесть типов отношений между отдельными графемами ГГ, которые получили названия чэн, шэн, би, ин, цзюй, чжун. Помимо этого, графемы имели еще и «социальный» смысл, также использовавшийся в предсказании. При таком подходе начальная графема определялась как юань ши — старший из ши, графема на второй позиции — да фу (глава семьи), на третьей — гун (глава родовой общины), на четвертой — чжухоу (глава группы родовых общин), на пятой — тянь цзы (сын неба, или владыка), а верхняя графема — цзун мяо (храм предков). Самой важной позицией считалась пятая.

В-четвертых, существовал еще и механизм вычленения из исходной ГГ вторичной, когда тетраграмма, состоящая из четырех графем, занимающих вторую, третью, четвертую и пятую позиции, рассматривалась в качестве двух переплетенных между собой ТГ, вычленение которых и давало возможность получения вторичной ГГ: графемы, находящиеся на второй, третьей и четвертой позиции, образо-

484

вывали внутреннюю ТГ, графемы, расположенные на третьей, четвертой и пятой позициях — внешнюю ТГ.

Были также сформулированы и разработаны способы: у хуа лянъ-ху— последовательное переплетение пяти графем, сы хуа ляньху — последовательное переплетение четырех графем, фанъдуй чжи сян — получение новой ГГ путем переворачивания исходной «с ног на голову».

Однако, по словам Лю Дацзюня, «в древности не было редким явлением простое игнорирование содержания поясняющего комментария к ГГ и получение результирующего заключения только на основе ее графического образа, что, кстати, успешно практиковалось в постдревний период китайской истории»8.

Третий круг вопросов связан с определением ключевой глоссы для составления ответа на заданный оракулу вопрос, поскольку в результате мантической операции мы можем получить не одну, а семь ситуаций. Мыслители эпох Хань и Тан не обращали особого внимания на проблему отношения изменяющихся и неизменных графем в процессе гадания. Только в эпоху Сун один из основателей неоконфуцианства, Чжу Си, попытался внести в этот вопрос некоторую ясность. По его версии:

1. Если все шесть графем ГГ оказываются неизменными, тогда гадают по объяснительному тексту к ГГ. При этом внутренняя ТГ называется чжэнь («нижней»), а внешняя — хуэй («верхней»).

2. Если в ГГ только одна изменяемая графема, тогда предсказание делают на основе пояснительного текста к этой изменяемой графеме.

3. Если в ГГ две изменяемые графемы, тогда предсказание делают на основе пояснительного текста к обеим изменяемым графемам, но при этом главной графемой считают ту, которая расположена выше.

4. Если в ГТ три изменяемые графемы, тогда предсказание делают на основе пояснительных текстов ГТ, которые примыкают к исходной: при этом исходную ГТ считают «нижней», а примыкающие к ней — «верхними». В свою очередь, примыкающие ГГ делятся на десять предшествующих, которые считаются «нижними» и десять последующих, которые считаются «верхними»9.

485

5. Если в ГГ четыре изменяемые графемы, тогда предсказание делают на основе пояснительного текста к двум неизменным графемам, при этом главной графемой считают нижнюю.

6. Если в ГГ пять изменяемых графем, то предсказание делают на основе пояснительного текста к неизменной графеме.

7. Если в ГГ шесть графем изменяемы, тогда гадают по ГГ «двойного назначения» — ГГ «Цянь» и ТТ «Кунь», пояснительные тексты к которым дают основание для предсказания всем остальным ГГ»10.

Предложенная Чжу Си система достаточно полно и ясно отвечает на вопрос о способе интерпретации ГГ, облекает мантическую операцию в некую устойчивую форму и снимает весьма существенную проблему выбора ключевого афоризма. Вместе с тем она имеет существенный недостаток, почти полностью нейтрализующий ее видимые достоинства, поскольку не подкреплена соответствующей аргументацией, в качестве которой в данном случае могла бы выступить только ссылка на авторитет поколений, близких к создателям канона. Если бы Чжу Си установил, что при интерпретации ГГ древние руководствовались принципами, которые он описал, то это могло стать достаточным основанием достоверности предложенной им системы. Однако она, напротив, не только не соответствует, но прямо противоречит сложившейся в эпоху Чуньцю-Чжаньго практике гадания, так как ни в одном из сохранившихся в «Го юй» и «Цзо чжуань» примерах манти-ческого употребления ГГ не содержится и намека на то, что древние придерживались вообще какого-либо принципа в этом вопросе, не говоря уже о правилах, постулируемых основателем неоконфуцианства. Поэтому система Чжу Си не получила сколь-либо широкого распространения и в многовековой истории ицзинистики осталась лишь одной из самых удачных попыток формализации мантической операции ши.

Множество китайских мыслителей, живших после Чжу Си, пытались найти рационалистическое объяснение гаданию по ГГ «Книги

486

перемен», не прекращаются эти попытки и в наше время, что свидетельствует о постепенном росте рефлексивных факторов в когнитивной деятельности ментальной информационной системы. Однако их изложение уже не имеет особого смысла, поскольку сделанного нами обзора вполне достаточно для подтверждения тезиса о том, что адекватность или неадекватность мантического прогноза не зависят от соблюдения предсказателем формальных правил. Об этом свидетельствуют параллельное существование нескольких различных способов составления ГГ, сосуществование в ицзинистике различных и во многом расходящихся между собой способов интерпретации ГГ, в результате применения которых один символ мог иметь прямо противоположные аттестации, и афористический, малопонятный уже в древности текст глосс, допускающий предельно широкий диапазон толкований.

Можно также утверждать, что история ицзинистики в части исследования мантического ритуала ши представляет собой постоянное стремление к его рационализации, стремление по существу бесплодное, поскольку ни одна из предложенных формальных схем не увеличивала степени достоверности результирующего заключения. От глубокой древности к средневековью постоянно увеличивалась степень мистифицированности ГГ, она постепенно превращалась из символа, знака природы в некоторую самостоятельную трансцендентную сущность, имеющую собственный глубокий смысл, правильное извлечение которого якобы позволяло получить истинное знание о грядущем. Если результатом рационализации теоретических принципов «Книги перемен» и элементов первобытного мышления в области медицины стало возникновение китайской науки, то эволюция мантического ритуала ши есть не что иное, как превращение изначально весьма примитивного способа гадания в паранауку. Рационализируясь и приобретая формальные признаки научности, китайская мантика утрачивает свой главный принцип — натуралистичность.

1 Статья подготовлена при поддержке гранта РГНФ (проект № 06-ОЗ-00450а).

2 Далее — ГГ.

3 См.: Си цы чжуань // Лукьянов А. Е. Становление философии на Востоке (Древний Китай и Индия). М., 1992. С. 180-181. Этот способ составления гексаграммы излагается в интерпретации А. И. Кобзева (См.: Кобзев А. И. Гадания по «Канону перемен» // Шуцкий Ю. К. Китайская классическая «Книга перемен». М., 1993. С. 522).

4 Длительное время общепринятым был прямо противоположный тезис: символы (сян) рождают числа (шу). Он опирался на соответствующую фразу из «Си цы чжуань» и потому находился вне зоны критики.

5 Далее —ТГ.

6 Подробно о мантическом ритуале ши по Шао Юну см: Liu Da. I Ching Numerology: Based on Shao Yung's Classic «Plum Blossom Numerology». N. Y., 1979.

7 Вместе с тем следует заметить, что истолкование составляющих ГТ триграмм как «внутренней», так и «внешней», не единственно возможное, ибо, согласно сообщениям «Цзо чжуани» и «Го юй», мыслители периода Чунъцю-Чжаньго называли внутреннюю ТГ (чжэн) правильной, а внешнюю (хуэй) неправильной.

8 Лю Дацзюнь. «И Цзин» и историко-философская традиция древности и средневековья. М., 1992. С. 153.

9 «Каждая ГТ, в структуру которой входит три изменяемых графемы, может в результате превращений дать 20 производных ГГ: «десять предшествующих ГТ» — это те, у которых первая графема неизменна, а «десять последующих ГГ» — это те, у которыхпервая графема изменяется. Когда осуществляют превращение ГГ внутри десятки предшествующих, тогда предсказание делают на основе пояснительного текста «Туань» («Туань чжуань» — один из комментариев, составляющих «Чжоу и да чжуань». — Ю. С.) к основной ГГ. Когда же осуществляют превращение ГГ внутри десятки последующих, тогда упор делают на пояснительный текст «Туань» к производной ГГ... Подчеркнем, что в древних текстах мы не находим подтверждения данным разъяснениям Чжу Си». См.: ЛюДацзюнь. Ук. соч. С. 115.

10 Там же. С. 114-115.