Тибетский художник Дугу Чёджел Ринпоче

Это приходит из сердца,
Такое сильное и живое.
Пропусти через все тело и руки,
Сделай свободным. Наслаждайся в
Отражении настоящего.
Иногда я чувствую так, когда рисую

 

Темперамент художника может быть взрывным, пробуждающим нечто. – Иногда энергия настолько сильна, что я чувствую: еще чуть-чуть и… бум… я взорвусь, – говорит Дугу Чёджел Ринпоче в интервью о своей работе и жизни.
Рисунок идет из глубины сердца. Исход – это работа чувственности, нежности и передающегося счастья, женственности и громадной остроты восприятия. Потеря Родины и монастыря были причиной, побуждающей Дугу Чеджела Ринпоче писать. Он хотел сохранить на бумаге и холсте то, чем был Тибет. В продолжение этого первая выставка в галерее Александро Бономо в Риме так и называлась – “Тибет”. Она давала возможность почувствовать те ощущения жизни, какими он их помнит до изгнания 1959-го года.


Дугу Чеджел Ринпоче родился в 1947-м году в Нангчене, Кхам. Еще будучи в утробе матери, он был распознан [16-м Кармапой – прим. переводчика] как перерождение Линии Преемственности Дугу Чеджелов Ринпоче, Друкпа Кагью. Его забрали в Дугу Гомпа в 4-е года. Там он открыл для себя мир искусства благодаря коллекциям, собранным его предшествующими перерождениями. Здесь были танка, написанные первым и вторым Дугу Чеджелами Ринпоче (XVI-XVII века), а также рисунки и скетчи, восходящие к десятому веку – эре Лоцавы Ринчен Зангпо. Собрание предметов искусства и библиотека Дугу Гомпы была очень велико. От него почти ничего не осталось. Все было уничтожено во время Культурной Революции 1966-1976 годов. Однако Дугу Чеджел Ринпоче сам и его сподвижники-кхампа смогли спасти несколько драгоценных предметов и уникальных реликвий.


Ринпоче использовал то, что заработал выставками за прошлые годы, для финансирования поездок в Тибет. В Дугу он построил временную библиотеку и зал Дхармы. Также он начал несколько образовательных и индивидуальных проектов с помощью нескольких друзей и неправительственных организаций.


После окончания его председательства в общине Таши Джонга (1994 год) он направил свои усилия на устранение былых разрушений в Дугу, восстанавливая тибетское искусство и культуру. Для координации этой деятельности в Тибете и других местах, для сохранения традиции он основал ретритный центр Тара Вир Дугу [недалеко от Наги Гомпа – прим. переводчика]на склоне горы Шивпури долины Катманду, Непал. Здесь пришедшие из Тибета ученики проходят обучение и практикуют.


Также была создана община мастеров-ткачей под началом Ринпоче. Они создают ковры высокого качества. Дизайн этих вещей Дугу Чеджел разработал сам. Их производство ограничено, и, в основном, пополняет частные коллекции.
В Таши Джонге – его штаб-квартире в Индии (штат Химачал Прадеш) в маленьком чемоданчике он хранит архив своих ранних работ. Это предназначено для людей из Дугу. Его картины – оригинальный синтез стилей Запада и Востока. Герои его произведений – снежные львы, яки, драконы (символ Линии Друкпа Кагью), а также другие “фантастические” создания: дакини; йогины, говорящие с животными; цветы; сцены из жизни кочевников; события из жизни знаменитых лам традиции. Все это перемешано и идет в одном ряду с абстракциями – результатом переживаний, полученных в практике, или просто удовольствием момента. Выбор материала и метода зависит от текущего мгновения. Традиционные краски из минералов, акварель, фабричные краски, тушь и карандаш ложатся на бумагу ручной работы, сделанную им самим; на картон; полотно; бумагу для рисования или шелк. Он очень много работает.


Здесь мы будем говорить обо всем: о его ранних предпочтениях в искусстве, воспоминаниях о Кхаме до и после китайского нашествия, легендах о драконах, святой долине и невинности тибетских пикников, о потерянном Тибете его картин.

 

“Иногда я пишу очень быстро,
Если возникает ощущение необходимости этого.
Нет времени на обдумывание или набросок,
Выбор техники письма…
Нет времени даже на чашку чая. Мне необходимо лишь
Писать. Я заканчиваю это, пока оно еще
Живо…”

 

Искусство – Как долго Вы занимаетесь живописью? – Я писал, сколько себя помню. Сперва это было, как хобби. Мне нравилось делать рисунки и зарисовки. Я всегда был вымазан в краске.… Когда я жил в своем тибетском монастыре, мне была доступна большая коллекция очень старых танка и живописи. Изучая их, я осознал все различные периоды тибетского искусства. Созерцая их, я получал огромное вдохновение для того, чтобы писать. Помимо этого я и сам очень хотел делать зарисовки и писать картины. – В Вашей Линии, как мне говорили, были йоги и художники. Так ли это? – Да. Это так в соответствии с историческими книгами традиции Друкпа Кагью (такими, как биографии, написанные 4-м Кхамтрулом Ринпоче – Чокьи Ньима, а также 4-м Зигаром Ринпоче), которые можно было найти в архивах Дугу Гомпа, а также узнать из легенд местности Тхо Дугу. Многие из этих перерождений играли важную роль в становлении традиции Друкпа Кагью, и их работы были не только в коллекциях Лам Линии Друкпа Кагью, но и коллекциях других художников Кхама. Предыдущий Дугу Чеджел, взявший в жены дочь токдена Шакья Шри, был великим йогином. Его супруга была великим практиком. После ее кремации на несгоревших кусочках костей были видны самопроявившиеся изображения Тары. Это упоминается в хрониках ретритного центра токдена Шакья Шри. – Вы полагаете искусство как способ исцеления для того, кто его воспринимает? – Живопись может дать много положительной энергии тому, кто пишет в созидательном ключе с ясным умом. Если некто пишет с положительной энергией и неомраченным умом, другие могут воспринять это, глядя на произведение, потому что состояние ума отражается в произведении. Ум художника, его нервная и энергетическая системы тела находят отражение в картинах и таким образом обуславливают эффект, спонтанно передающийся другим людям. Вследствие этого медитативные картины любви, хорошего сердца и мирного ума могут дать хорошее здоровье. Есть много святых танка и росписей на стенах в Тибете, к которым люди идут, чтобы получить благословление. И есть много историй, как благотворны они были вследствие того, что их писали практики с определенной энергией и реализацией. – Вы считаете, что живопись подобна медитации? – Да. Живопись – это способ развития концентрации, способности к визуализации, ясности, а также способности спонтанно выражать определенные энергии. Также это – очень хорошая медитативная практика. Многие мастера рисовали, дополняя таким образом свою практику. Живопись и созерцание “идут вместе”, таким образом живопись становится выражением практики. Для меня рисовать – самый естественный способ выражения; то, как я чувствую. Чувствую в разнообразных бесконечных ритмах, которые дают начало. Для меня это – язык, на котором я говорю; мир, который я исследую в самом себе во всех возможных спонтанных переживаниях. Таким образом это – живая Вселенная всех фантастических чудес ума. Можно развить безграничное пространство ясности, любви и осознавания, полное таких энергий, которые мы переживаем в каждый момент на основополагающем уровне энергий ума. Эти энергии проявляются посредством движения и формы. – Где вас учили рисованию? Кто-то обучал Вас традиционным техникам? – Когда я бежал в Индию, меня охватила тоска по Родине. В течение нескольких лет я хотел писать лишь Тибет и ту жизнь, которая была там. Хотел писать по-своему. Благодаря сострадательной заботе Кхамтрула Ринпоче сначала в Тибете, а потом ив Индии у меня и Дорзонга Ринпоче была уникальная возможность учиться почти непрерывно у великих учителей и кхенпо своего времени. Ими были главные ученики Тулку Воепы, кхенпо Тубче, Дазер и Цондру, а также сакьяпа кхенпо Ринчен. Но больше всего нас наставляли сам Кхамтрул Ринпоче и Дилго Кьенце Риннпоче. Сейчас я понимаю все больше и больше, что истинно значит доброта коренного Гуру. Я понимаю, какое было благословление получать животворящее духовное руководство и вдохновение, будучи среди главных учеников Кхамтрула Ринпоче – токденов Кхама.
Я не был настроен обучаться как традиционный живописец все свое свободное время. Однако Кхамтрул Ринпоче благословил меня скопировать “в карандаше” работу Пурбу Церинга, восьмой манифестации Гуру Ринпоче. Сейчас это очень популярная серия. Это, а также возможность видеть, как сам Ринпоче работает над танка, было большим источником вдохновения. Помимо того, что он был на протяжении всего моего детства главным из моих учителей, 8-й Кхамтрул Ринпоче был одним из самых известных и уважаемых художников своего века в Тибете.
Я попросил Ринпоче обучить меня традиционным техникам и стилям. Позже я смог попрактиковаться в танкописи. Некоторые из тех работ можно видеть в ташиджонгском монастыре. Ринпоче учил меня, как выполнять каждую деталь с великой заботой и вниманием.
Как результат этого руководства теперь я пишу танка под влиянием стилей ранних эпох. Я помню так много старинных танка, виденных мною в Дугу Гомпа и чувствую великую печаль, думая, что все они сгорели в огне Культурной революции. Созерцание немногих сохранившихся работ в Алги, Царанге, Гьянгце и Тхалинге вызывает видение и глубокое желание в моем сердце создать много новых работ. Конечно я не знаю, насколько осуществимы эти мечты.


Позже я познакомился с работами многих западных художников. Но тогда я не знал, что они были знамениты. Мне дали несколько альбомов мои тибетские друзья, тоже художники. Сами они, в свою очередь, получили их от своих западных друзей. Мои друзья не понимали языка, на котором были написаны те книги. Сейчас я знаю, что это был французский. Они посмотрели их, решили, что это – хорошие книги и отдали их мне. Я почувствовал, что эти работы мне очень нравятся. Впоследствии узнал, что это был Ренуар. Позже я познакомился с работами Микеланджело, Монэ и Дэга. Они мне тоже очень сильно понравились.


Тибетское искусство испытывало влияние из многих источников. Для примера: когда я пишу традиционную танка, то следую иконографии, литературе по танкописи, определенному значению и техникам, которые передавались из поколения в поколение. Однако я должен признать, что в всегда присутствует мой собственный стиль, которому я не сопротивляюсь. Я не думаю, что есть много расхождений, если работа идет в русле определенных традиционных принципов.


Помимо таких работ я люблю рисовать в свободной, спонтанной манере. Это выражает то, как я чувствую; силу, идущую прямо из сердца. Иногда мне хочется рисовать в тот самый, единственный момент, чтобы выразить его энергию переживание, пока они не поблекли. Это и есть то время, когда я пишу спонтанно. Все энергии становятся как безумные [смеется], совершенно возбужденные. В этот момент у меня есть свой особый способ работать кистями, руками и линиями, “играть” цветами. Это подобно мешанине многих вещей. Иногда абстрактных, подобных выражению всего моего существования, всей любви и жизни этого момента в цвете и форме действия сумасшедших энергетических выражений.


Моя живопись изменяется время от времени. От одного стиля к другому. Они различны чуть-чуть от момента к моменту. Поэтому на самом деле нет какого-либо стиля для такого типа картин. – Вы видели современную западную живопись? – на самом деле я не понимаю современную западную живопись [смеется]. Я пытался много раз понять, но так и не смог [снова смеется]. Поэтому я прекратил свои попытки. Я уверен, что она несет очень много чутких посланий. – Есть ли у вас совет западным художникам? – Нет. Конечно нет [смеется]. Я только делаю то, что мне нравится.


Иногда потребность писать столь сильна, что чувствуется всем телом. И работы были лишь отражением этого: боль, страх за ситуацию в Тибете и Китае…


Цветы были тем, по чему я очень скучаю. Также у меня было ощущение надвигающегося разрушения. Эти ощущения совпадали. Поэтому я хотел рисовать их в первую очередь для того, чтобы сохранить память о прошлом Тибета.

 

Кхампагарский тент. – Вы также рисовали большой тент для танцев лам в Кхампагаре. Можете что-нибудь сказать об этом? – Этот тент находился в кхампагарском монастыре. Эта гомпа – место Кхамтрулов Ринпоче, являющаяся основным центром всех Друкпа Кагью в восточном Тибете (в Индии Таши Джонг был основан 8-м Кхамтрулом Ринпоче).


Я помню, что история этого тента восходит ко временам Гуру Ринпоче и чогьяла Тисрон Деуцена. Его создали для прощального собрания в честь Гуру Падмасамбхавы. Потом тент перешел к Сенгчену (Великому Льву) – чогьялу Гэсару из Линга (королевства мира и Пробуждения, существовавшего в восточном Тибете в 12-м веке). После Гэсара он перешел к его племяннику – Лхасир Дралха и далее по родословной. Третий Кхамтрул Ринпоче (1680-?) был очень почитаемым мастером, известным тертоном, обладающим всеми совершенствами. Он заканчивал создание Гар Чама (танца-видения Гуру Ринпоче) во имя мира во всем мире, когда этот тент ему понес Гуси Гьялпо (семья из Линга, потомки Дралха Цегьяла). Этот Чам проводился каждый год в Кхампагаре, а теперь продолжается в Таши Джонге. На время чама и ставили тент.


Это было великое переживание для каждого тибетца: тент со всеми историческими параллелями времен Гуру Ринпоче, чогьяла Гэсара, третьего Кхамтрула Ринпоче с его видением Падмасамбхавы и танца во имя мира во всем мире.


Люди верили, что тент обладает силой даровать благословление, идущее от всех этих великих Пробужденных. И если дождевая вода стекала с тента, ее собирали, несли домой, пили и обрызгивали все в доме для предотвращения болезней и устранения препятствий.


Я помню, тент был огромный; полностью расписанный изнутри, как большой храм; с прекрасно вышитыми шелками и тканями на потолке; с колоннами по внутренней стороне и бокам. Вы на самом деле могли почувствовать, что пребываете в одной из тех исторических эпох. Он был настолько велик, что под ним могли поместиться больше сотни танцоров, несколько рядов музыкантов и около тысячи монахов. И помимо этого несколько тысяч мирян набивалось по бокам!


Все это мероприятие проходило среди удивительной атмосферы глубокой преданности и благопожелания всем живым существам. Это энергия была явно особенной. Переживания, порожденные этими событиями, были очень сильны и оставили глубокий след в моей памяти, хотя я и видел это лишь один раз до бегства из Тибета.
Я покинул Тибет в 1958-м году. По прибытии в Индию в 1959-м, у меня было очень четкое ощущение, что тент сожгут, привычный порядок вещей уничтожат, монастыри закроют, и люди не смогут собраться как раньше еще раз. Я чувствовал это очень сильно. Я тосковал по дому, и, чтобы выразить это, написал несколько картин кхампагарского тента. Некоторые подарены, а некоторые еще здесь.

 

Драконы – Вы очень много рисовали драконов. Почему? – Я люблю драконов, потому, что их образ что-то затрагивает во мне. Они – словно беззлобные, большие, летающие создания с веселым взглядом, как у динозавра. Все это очень таинственно. Они взлетают в небеса и странствуют по облакам, улыбаясь и смеясь. Драконы несут дождь, слизывая росу с жемчужин, зажатых в их лапах. Если их потревожить, то они “грохочут”, и энергия их стремительного движения порождает молнии. Когда наступает время, они спускаются на землю и проводят всю зиму в глубоких скальных пещерах.
Для меня не так важно, существуют или нет драконы. Просто их красота восхитительна сама по себе и побуждает писать. Рисовать их так же прекрасно, как и смеющиеся лица старых людей.


В течение долгого времени я полагал, что их не существует, потому что лично не видел. Я слышал много сказок и историй о драконах. Одна из таких об охотнике, провалившимся в пещеру дракона и не сумевшем выбраться оттуда. Внутри все было освещено светом, идущим от дракона. Чтобы не умереть от жажды, человек стал тоже слизывать росу с жемчужины, зажатой в драконьих лапах. Он обнаружил, что роса очень питательна, и делает его счастливым и здоровым. Когда пришла весна, дракон проснулся и стал взлетать из пещеры, а охотник ухватился за его хвост. Итак, дракон воспарил и, когда он вылетел из пещеры на поверхность, охотник отпустил хвост. Таким образом он спасся. Я слышал много таких детских историй и любил их очень, очень. Мною написано много картин по этим сюжетам.


Мало помалу я стал подозревать, что в Тибете было нечто, а не просто россказни, связанное с драконами. Это убеждение стало крепнуть, когда очень много уважаемых людей рассказало мне о том, что происходило, когда их духовный наставник Дорзонг Ринпоче (который раньше был моим братом в Дхарме, а теперь я его почитаю, как своего Учителя и источник вдохновения) посетил одно святое место в Тибете будучи ребенком. Так как вся деревня видела благие знаки при его рождении, они испытывали большое уважение к нему. И они говорили, что видели девять драконов, когда юный Доргзонг Ринпоче посетил Йонтен Ритро в Ронгми, Кхам [ваджрное место всех Дорзонгов – прим. переводчика].


До сих пор это выглядело как фантазии, порожденные человеческим сознанием. И хотя все истории были правдивы, это не убедило меня. Я думал, что это должно быть облака особой формы несмотря на то, что описания убеждали в обратном. Я встречал все больше и больше реалистов – тот сорт людей, который не принимает таинственных вещей и “весьма близок к земле” (не позволяет дурачить себя всякими россказнями). Они рассказывали, что действительно видели драконов в Тибете и давали точное описание места, времени, дистанции, размера, цветов и форм. Таким образом я поверил, что раньше в Тибете существовали драконы и другие странные, невероятные вещи. Говорили о щенках, рожденных из птичьих яиц и единорогах, которыми владели семьи Друбванга Пенора Ринпоче и Дабзанга Ринпоче. Подобным образом Гендун Чопел и другие говорили о том, что видели “небесных слонов”, пасущихся в святых местах.


Для меня совершенно не важно, принимают ли это люди или нет. Но после абсолютного неверия моего детства это стало реальность для меня. Для примера, очень известный случай произошел в присутствии тысяч людей. Это был знаменитый полет дракона в небеса с холма перед монастырем Нубчен в Гонджо, Кхам. Это произошло во время посещения восьмым Дорзонгом Ринпоче этого места для “интронизации” одного Ринпоче и благословления реконструированного алтаря, разрушенного во время Культурной Революции.


Церемония проходила внутри храма 16-го июня 1993 года. Но большинство людей не помещалось внутри и разместилось снаружи. Вдруг кто-то увидел дракона, стремительно взлетающего в небеса с вершины холма! Как принято в Тибете и, особенно среди жителей Гонджо в радостные моменты, все закричали: “Кьи… Лха Дже Ло… Кьи… Лха Дже Ло…”. Это старинный клич, означающий: “Будьте счастливы! Да будут боги победоносны!”


Когда крики достигли храма, сидящие внутри подумали, что те, кто снаружи, “пьяны от счастья” и таким образом выражают радость. Так и сказали Дорзонгу Ринпоче. В этот момент в храм вбежали и сказали, что дракон поднимается прямо в небеса с холма, расположенного рядом с монастырем. Тибетцы верят, что если загадать желание, когда видишь взлетающего дракона – обязательно сбудется. Обычно они молятся о мире и счастье всех живых существ, скандируя: “Сем че там че ла га мо сид мо йонгое”


Кончок Таши, фотограф Дорзонга Ринпоче, вышел посмотреть на это странное явление и увидел дракона, перелетающего с одной вершины на другую, виляя хвостом. Он ринулся в комнату лам, чтобы взять фотоаппарат и сфотографировать это. Но когда он вернулся, дракон уже почти целиком скрылся в облаках. И только часть хвоста была видна.
Это событие окончательно убедило меня в существовании драконов. Потом я подробно расспрашивал жителей Таши Джонга, видевших драконов и рассказывавших достоверные истории. Я осознал, что сотни тибетцев видели драконов. Это определенно.
Много рисунков с драконами я сделал до 1993-го года. Года, когда я поверил, что драконы существуют. Несколько картин было написано после этого. Теперь я пишу драконов со всей своей энергией и ощущением, что внутри меня какой-то сумасшедший и обнаженный танец; энергия, рвущаяся наружу в этот момент. В тоже время я создал небольшой аудио и видеоархив с рассказами людей о драконах.

 

Святая долина – Что за история, связанная с Вашей картиной святой долины, расположенной выше Вашего монастыря в Дугу? – Это – одно из святых мест Тибета. Оно почиталось таковым еще до распространения БуддаДхармы в Стране Снегов. В те времена верили, что могущественный Бог, у которого множество дворцов в пространстве или других планетах, также обитает и там. На Земле эта гора и долина является дворцом для Бога и других божественных сущностей, являющихся Его свитой. Этот дворец-кристалл вмещает все царство Бога целиком. Этот Бог – Кхим кьи джа тхул чен – упоминается в старинном сборнике легенд “Пэма Катханг”.


Имя Бога – Йезу (Изначальная Манифестация), и люди из этой долины имеют крепкую связь с ним еще с добуддийских времен. Рассказы о нем уходят корнями в глубь тысячелетий. Местные жители видят Его как пребывающего везде и благого, очень могущественного, очень доброго и сострадательного, активного и очень чистого, как кристалл света, весь в лучах. Люди Дугу всегда верили в него, и эта вера жива и по сей день. Он почитался бонпо и буддистами. Местность, где Он обитает, называется Дугу Лхадрак (Божественная Гора). Для человеческого глаза – это гора, а для Бога – дворец. – Это означает, что Его могут видеть лишь особые люди? – Долина видна всем. Тайным является божественный дворец – царство Йезу. В течение множества столетий люди рассказывали истории о встречах с ним. Многие описывали Его летящим в пространстве в окружении свиты из других богов.


Во время культурной революции несколько жителей Дугу отправились туда, чтобы сделать подношения и огненную пуджу на вершине горы Йезу и соседних вершинах. За такое в те времена можно было легко получить серьезное наказание. Поэтому они отправились рано утром, чтобы успеть вернуться после захода Солнца. На обратном пути они заблудились. Было неясно, как спуститься вниз по хребту. Они обратились к Йезу за помощью, и тут же белая радуга возникла и совершенно точно указала путь. Они прошли по нему и добрались до дому вовремя и невредимыми. Эти люди еще живы и живут в Дугу. У других также есть много историй, подобных этой. И это – не байки. Это действительно происходило с ними. В 1987 году наша группа отправилась в паломничество и остановилась в Лхадраке, чтобы выполнить ретрит. И все мы видели знаки присутствия Йезу и его любящей доброты, которые были сняты на пленку. Это было действительно что-то особенное.


Йезу – это Бог-Бодхисаттва. Он был одним из основных учеников Гуру Ринпоче, наделенный огромной властью над Пространством, морем и многими святыми местами на Земле, особенно над областью Лхадрак в Дугу.

 

Author: Diane Barker.
Перевод: PampKin Head, Tashi Jong, 2002.

Источник

 

Сайт художника

Работы Дугу Чёджел Ринпоче

Цикл картин о Миларепе

Оставить комментарий

Комментарии: 0